Читаем Наш Современник, 2005 № 01 полностью

Один из наших охранников рассказал следующее. Они, а это высшие офицеры в звании полковников, подполковников и майоров, уже два месяца участвуют в подготовке к параду. В этом году все каре будут сформированы из офицеров. В армии настолько низка строевая да и вообще подготовка, что начальство не рискует вывести обычные части. Три-пять тысяч высокооплачиваемых людей будут имитировать солдат! О, если бы об этом узнали все налогоплательщики.

4 апреля, четверг. Утром прочел выступление Игоря Петровича Золотусского на пленуме Союза кинематографистов. Это большое разгромное выступление против сегодняшней интеллигенции, вернее, против ее элиты. Он упрекает ее в забвении интересов народа и в любви к власти и материальным выгодам. Много в этом выступлении отведено понятию свободы. Поразила одна цитата, которая буквально обожгла меня своей близостью к тому, о чем постоянно думал, и уже давно, я сам. «Георгий Федотов еще в 20-е годы писал, что после падения коммунизма идеалом интеллигенции станет мещанский идеал». В своем выступлении Игорь Петрович вспомнил даже «Вехи». Хорошее, толковое выступление, но почему-то подумалось, что обо всем этом целый ряд писателей говорили еще 8–10 лет назад, предостерегали от этой всеобщей и излишней свободы, отмечали, что оголтелым «свободолюбием» отличались вполне определенные писатели, вполне определенные писатели раскачивали наш Союз писателей, и вполне определенные критики и режиссеры так же раскачивали Союз кинематографистов. А сейчас мы обо всем этом плачем, говорим о необходимости идти вслед за историей России, не пытаясь вычеркнуть из этой истории ни одной страницы. Но когда мы об этом же самом говорили в свое время, то мы были антисемитами, нас бранили «патриотами» и коммуняками.

Был у Сережи Кондратова — отвозил ему свою новую книжку. Говорили о многом: политике, о налогах, о 13 процентах. «Одно сейчас бесспорно, — говорил Сережа, — все перестали давать деньги в конвертах». По его мнению, это оживит экономику. Может быть, действительно всё не так плохо?

С невероятным тихим упорством израильтяне продолжают расправляться с Палестинской автономией. Спрятанные за броней тяжелых танков израильтяне «утюжат» арабские города. Арафат изолирован в бункере своей резиденции. С пленительным ощущением безнаказанности израильтяне перекрыли все щели для журналистов и телевидения. Вот, кстати, образец, как надо бы поступать и в Чечне. Россия отозвала своего специального представителя, которому израильтяне не позволили встретиться с Арафатом.

В Думе меняют таблички на кабинетах начальников. Самое интересное, что к председателям комитетов претензий никаких не возникало. Глазьев, Лукьянов, Маслюков — все это люди очень высокой квалификации. Но все это люди социально ориентированные. Возникла дилемма: правительство устраивает спикер Селезнев, человек широкий и взвешенный, в известной мере он является как бы символам политической широты, а его товарищи по компартии настаивают на его уходе. Я отчетливо сознаю, что уход Селезнева мог бы вызвать политический кризис. Жириновский, который знает все, говорит, что никуда Селезнев не уйдет, не сможет расстаться со своей дачей в Серебряном бору и с «мигалкой».

Сегодня «ушла» госпожа Нарусова. Фонд немецкой помощи людям, которые в войну работали на немцев, т. е. угнанным в Германию, сегодня передали в ведение Починка.

6 апреля, суббота. Вечером начал читать книжку Н. И. Дикушиной «Александр Фадеев. Письма и документы». Я очень рад, конечно, что эта книга вышла у нас в институте и что я помогал доставать на нее грант. Я не скажу, что Фадеев встает здесь для меня в новом свете, скорее наоборот, возникает большее ощущение его расплаты за собственную судьбу. Сами письма и документы, отобранные, разысканные и откомментированные Ниной Ивановной с педантичной любовью и воодушевлением, складываются в удивительную картину.

Особое место занимают письма к Ангелине Осиповне Степановой — это поразительная по непривычному накалу нежности и заботы лирика. Видно, что в момент их написания А. А. испытывал некую почти физиологическую и пристрастную нежность — это письма не литератора, а вечного мужа и вечного возлюбленного. Как он только успевал делать это среди своей работы, полной говорения, диктовок и письма! Нет ответных писем Степановой, которая ныне уже покойная, а есть письма многих и многих отдельных знаменитых и незнаменитых персонажей литературы. Правда, мы помним ее переписку с Эрдманом, который был влюблен в нее и в которого она была влюблена.