Читаем Наш Современник, 2003 № 01 полностью

Западному капиталу, нашим приватизационным олигархам нужна Россия. Чтобы беспрепятственно ее дробить и обирать дальше. Потому что здесь корень наш, препятствующий распространению мирового зла. Им нужно уничтожение России — потому что она их не принимает ! И русский человек будет препятствовать ее дроблению и разрушению лишь до тех пор, пока он помнит, что он — русский. Им надо, чтобы мы забыли все свое. А чтобы усваивали ту пошлость, которую нам дадут.

Хотели в наших паспортах отчества нас лишить, обкорнать наше происхождение. Хотели, чтобы за мной имени отца моего не стояло больше: стереть намеревались мое прошлое. А мое отчество — это мое Отечество ! У православных, сохранивших старообрядчество, до сих пор живо в памяти то время, когда борода называлась словом “отечество” . И не случайно реформатор Петр I начал реформу с того, что сбривал бороды — лишал Отечества...

Сегодня взамен нашей родной и чистой культуры с эстрадных площадок, с экранов телевизоров льется откровенное бесовство. Оно не несет ни красоты, ни гармонии. Оно несет чудовищные вибрации, вбивание примитивного ритма. И миллионы наших детей вбирают их в себя. Но чем больше будут люди поглощать этой музыкальной грязи, бесстыдства, крови, тем быстрее наступит отторжение. И это будет Великое Отторжение, после которого захочется вернуться к своим истокам. К тому же самому ручью животворящему — к чистоте, потому что дьявол лишен двух вещей: чувства меры — и чувства стыда.

Но чем больше будет проявляться это их безобразие... (Слово-то какое — без образие , отсутствие образа, искажение образа, исчезновение первона­чального образа. Человек сотворен по образу и подобию Бога. А тут — потеря этого образа во всем, потеря этой Божественной своей субстанции, которая дается каждому человеку от рожденья!)... Так вот, чем больше будет этого безобразия, чем больше оно будет распоясываться и царить на нашей земле, тем сильнее человек будет тянуться к Настоящему. К чистому, родному. Тем скорее он прикоснется к образному . К Божественному.

Ведь человек в основе своей — существо гармоничное. Именно потому он все это видит и начинает в конце концов искать эту гармонию в себе — и в мире. Все равно Божественное в нем — говорит, оживает, пробивается сквозь все наносное... Даже преступник, если он не больной психически, подсознательно стремится к очищению. И в нем тяга к своей первосущности, не искаженной пороком, — она живет вечно. Да, бывает, что это — совершенно потерявший себя человек. Но все равно, он мучается и страдает. Человек, пусть подсознательно, стремится к этой дороге Божественной, и он — идет. И даже если в этом не признается и вроде все это отрицает — гордыня его заедает, — а все равно: всякий в душе своей стремится приблизиться к Божественному. Особенно — к концу жизни.

Конечно, любой человек переживает периоды обострения всяких нравственных болезней. “Война убивает тело, мирное время убивает душу, и неизвестно, где больше жертв” — так говорили оптинские старцы. И я приветствую такой принцип: делай во благо ближнего — и во благо самого себя. Отдав — приобретешь, а взяв — потеряешь.

Строительство церквей идет вокруг. Но это же происходит и внутри души отдельного человека — строительство храма души. Происходит, именно — наперекор всему безобразию, оживление духовной сути в людях. И в храмах наших душ начинается служение душевное. Служение Богу и России.

Может быть, сегодня мы не прячем глаза от стыда, глядя на главу нашего государства, потому что он — первый верующий правитель за последние восемьдесят лет. Именно это внушает надежду на то, что вот еще немного — и начнет очищаться Россия от маститых грабителей народа.

Говорят, нацию можно считать умершей, когда в ней не остается человека, способного отстаивать свой народ всегда и везде ценою собственной жизни. Нет такого человека в народе — все: нет народа... Но невелика сейчас премудрость — потерять жизнь. А смело, бесстрашно побеждать, сохраняя себя как можно дольше, — вот умное искусство, которому надо учиться всем нам. Всем, любящим нашу обездоленную, обираемую до нитки Россию.

На детей и внуков очень надеюсь. Они еще скажут свое!

... НО  СТЕПАН  СКАЗАЛ: “НЕ ТРОГАЙ ЕГО”

Мне в детстве еще было внушено: как бы тебе ни было плохо, всегда есть люди, которым в тысячу раз хуже. Вот что мне помогает не слишком сосредоточиваться на своих личных бедах, а помнить о других, которым тоже нелегко. Все детство мое прошло в Забайкалье. В Читинской области — в бурятском поселке Цугульский Дацан. Его еще называют для краткости Ц. Дацаном... Купался на реке Онон — это приток Шилки. А когда мне испол­нилось восемь лет, мы переехали на станцию Степь. Путь был короткий — всего восемнадцать километров от Ц. Дацана.