Орда – нажралась, насытилась, насосалась соков, обдрябла и отвалилась, сгнила и распалась. Но принципы и законы Орды жили! И князья московские, хорошо усвоив эти законы, принялись возрождать великую державу. Но из провинции теперь они хотели быть центром! Пришло их время рулить. Им это удастся.

Они возрождали собственную державу. Но их сознание и ментальность уже не принадлежали только им. Гены татарской политической культуры прочно впечатались в русское социальное наследство, в мировоззрение, в коллективное бессознательное – и влияли на образ действий.

Литва же, в унии с Польшей все шире принимая католичество – слабла. Католики и православные, а также сохранявшиеся язычники – раскалывали уровень державы религиозный. Вольности шановного паньства мешали договориться о чем бы то ни было. Шляхетская демократия, гражданские войны и династические претензии раздирали могучее государство. Литва и Польша вечно конфликтовали по разным поводам как между собой, так и внутри каждой.

С середины XV века звезда великого государства начинает закатываться. Через сто лет после Куликовской битвы правнук Дмитрия Донского Иван III начинает отхватывать от Литвы куски. Старинные русские княжества переходят под власть Москвы.

Жесткость, агрессивность, военная мощь, властолюбие – этого постепенно у Москвы становилось больше, чем у Литвы.

Политическая воля решила все в конечном итоге! А политическая воля – на простом языке означает: хотеть так сильно, чтобы не останавливаться ни перед какими средствами ради достижения своей цели.

Дмитрий Донской заложил основы Русского Государства как авторитарной машины для захвата, подчинения, держания в руке. Держания всех. В руке государевой.

В единстве сила! – был такой лозунг. Государь стал на Руси гарантом порядка и побед. Я вам покажу «оппозицию», сволочи…

Живая и мертвая вода

Повесть наша окончена. Остался только один вопрос. Так духовное единение произошло на Куликовом поле? Или – нет? Но ведь в результате – да, русские стали единым народом? И ведь примесь татарской, мордовской или черкесской крови давно не имеет значения для национальной идентичности.

Все помнят один из бродячих сюжетов сказок мира. Герой оказался убит и расчленен злыми силами. И другой герой сначала долго ищет и собирает части мертвого тела. Затем отправляется по свету добывать склянки с живой и мертвой водой, преодолевая все опасности. Находит. И добрая волшебница (или он сам по ее рецепту) складывает все части мертвого героя воедино. И сбрызгивает мертвой водой. И они срастаются, тело становится целым. А после этого – брызгает живой водой. И герой оживает.

Этот миф уходит корнями в глубокую древность. «Значит, в нем что-то есть». Применительно к эволюции государства и социальной психологии – здесь просто раздолье для смыслообразования.

…Сначала ты должен сложить государство воедино, собрать его, срастить, спаять, сделать целым.

А потом – сделать живым, функционирующим, дышащим и осмысленным.

Часть первая – завоевание и объединение – это часть силовая. Военная. Агрессивная. Насильственная. Здесь Смерть машет своей косой, рассекая и зачищая линии, по которым происходит складывание единого тела.

А вот с частью второй – дело обстоит сложнее. Потому что жить в «тюрьме народов» ни один народ не захочет. Будет подспудный национализм, скрытые настроения против центра, тяга к свободе. Как результат – работать будут хуже, всегда готовы к шпионажу и предательству, на ответственные посты таких националов назначать нельзя. Короче – пятая колонна в твоем государстве.

А если в ином государстве – из двадцати колонн девятнадцать пятых? Конечно: гарнизоны повсюду, тайная полиция, система заложников, подкуп аристократии. Это делается. Но ведь это же партизанская война начнется. Сплошные лесные братья, басмачи, подрывы мостов и убийства чиновников. Нет – только на силу уповать в мирной жизни нельзя. То есть – в жизни, которая должна быть уже мирной.

Как любое государство добивается повиновения? Кнутом и пряником. Оно карает за неповиновение. Но и награждает за хорошее поведение. Рабами, землями, деньгами или хотя бы значком отличия из металла, чтоб носить его на одежде как знак признанных заслуг.

И что? И награжденный начинает государство любить. Потому что – он почувствовал себя значительным человеком. Он вложил в это государство свой труд и пролил свою кровь, здесь его молодость, его любовь, его дети и друзья. Его жизнь состоялась здесь, он страдал, но и счастлив был здесь, ибо был счастлив в свой срок каждый, кто жил. И ему ценен тот, в чьих глазах он значителен и кто его наградил, имея на то власть. Он может продолжать ругать это государство – но уже почувствовал с ним родство, оно ему свое, не чужое.