Читаем Наравне? (СИ) полностью

— Как ты видела, мой личный номер телефона также привязан к старой странице в социальной сети, о которой знает очень малое количество человек. Ее я вел под псевдонимом, взяв лишь оригинальное имя и фамилию… одного из своих родственников, — так, что-то мне это оч-чень не нравится. Такие окольные пути значат только, что следующая информация буквально создаст коллапс, после которого очень захочешь либо не жить, либо спровоцировать вручную мод с амнезией. Непроизвольно рука потянулась к еще полному бокалу, пока он продолжал: — Полностью же меня зовут на самом деле Вильгельм Ричард Альберт де Хаспран.

… Какого?!

Не донеся бокал до губ буквально на пару сантиметров, я тут же резко отвела руку, невольно разбрызгав напиток.

Что ж за день-то такой — явно не дружащий с напитками и моей психикой!

Если я правильно помнила с тех же уроков истории, у королевской семейки Сварта было еще три герцогских линии, которые могли претендовать на престол, из которых фаворитами всегда считались именно Хаспраны. И если Вин реально принадлежал их роду…

— Мать моя, мне действительно не стоило бросать читать исекаи с аристократией — теперь они решили поквитаться со мной и воплотились в реальность, — беззвучно проговорила я, пытаясь совладать с эмоциями. Подумать только — все это время я донимала своими эмоциями, фразочками и неадекватными выходками не просто звезду психиатрических кругов, а практически монаршую особь! Это походило на какой-то дикий левел-ап своих способностей искать неприятности на свою голову, который обнаружился только спустя нескольких лет гринда.

— Тори…

— Я ничего пока не готова сказать, — тут же перебила я, даже не пытаясь поднять на него взгляд. Я понимаю, что он переживает из-за открытия такого факта, но это слишком много, чтобы переварить так просто за один раз. Скосив глаза на все еще держащую бокал руку, я одним махом осушила остатки вина, и — вуаля! — слова появились сами собой, но…

— Ты злишься на меня?

— Да не на тебя, дурень, а на свою абилку промахиваться по-крупному, — прощай, адекватность и фильтр речи, я вас обязательно вспомню, когда буду переваривать произошедшее. — У меня сейчас буквальная перестройка, как при развале Союзного Государства, когда я прохожусь по воспоминаниям и осознаю, что весь мой позор заставался не просто психиатром, а еще и человеком, который наверняка из-за аристократических нравов… ай, да короче! — как же сложно высказать мысль правильно… Еще филолог, называется, да. — По-хорошему, сам факт того, что мы считаемся друзьями звучит как шутка, а ты мне сейчас пытаешься сказать, что умудрялся терпеть меня два с половиной года, когда мог вполне обосновано забить на мои загоны и быть абсолютно правы. Блин, да взять хотя бы прошлую неделю, когда я буквально своей истерикой заставляла тебя нянчиться со мной, а ты мало того, что спокойно перенес это, так еще и…

— Тори!

Отклик на подсознании подменил его образ на родительский, мгновенно заставляя замолчать и начать ужасаться с наговоренного. Даже спину прошибло холодным потом как по команде.

— … Прости, — выждав немного, негромко произнесла я.

Молчание угнетало, но хотя бы помогло сбить подкрадывавшиеся истерические нотки. Хотя какой-то плюс в этой ах… аховой ситуации.

— Я… просто пытаюсь сказать, что с моими проблемами странно, что ты завязал дружбу именно со мной, — что ж, попробуем еще раз. — Возможно, это из-за стереотипов, но аристократия, в моем понимании, предпочитает четко очерчивать свой круг знакомств, практически не пуская туда посторонних, — стоп, а ведь идеально накладывается на ситуацию тогда, полгода назад! Тот случай с Розой и ее телефонным номером, который непрямо подчеркнул, что остальные считаются если не пустым местом, то точно пылью у обочины. — А тут я, едва компетентный, с ног до головы нестабильный человек, уже больше двух лет являюсь твоим постоянным компаньоном, даже если в пределах одного Стэллиса найдется не меньше сотни кандидатов покруче. И… разве тебе действительно стоило иметь дело именно со мной?

Просто… почему мне так повезло встретиться именно с Вином?

Это именно тот момент, когда проблемой считаешь не кого-то еще, а именно себя.

— Конечно, стоило, Тори.

Голос внезапно зазвучал прямо передо мной и ниже, чем ожидалось.

Когда под влиянием момента я начала говорить, то незаметно для себя развернулась вправо, пытаясь подсознательно еще больше оградиться от возможного контакта. Ну, а теперь бежать было просто некуда — потому что Вин буквально присел напротив меня, еще и удерживая руки на спинке и столешнице, чтобы я оказалась даже попросту визуально в его захвате.

Пробравший тогда спину пот словно за секунду испарился от вспыхнувшего смущения.