Читаем Нападение полностью

– Ничего вы не теряете. Продали все сразу – и за новым товаром. А так вы будете по бутылке сплавлять, на еду, на жилье тратиться, да еще попадетесь на глаза людям Медведя или полиции. Потеряете больше, чем загребете! Короче, ваше дело.

– Хорошо, – вдруг согласился лысый. – Берете все сразу? Так?

– Так, – согласился Ольшанский. Он достал из кармана шикарное портмоне, приоткрыл его, демонстрируя русским несколько полумиллионных купюр с изображением ясновельможного пана Юзефа Пилсудского – воина и патриота. – Товар на деньги.

– Забито. Встречаемся в восемь на этом месте.

За торгом со стороны наблюдал мистер Дэвис. Расставшись с русскими, Щепаньский подошел к нему. Дэвис брезгливо скривил губы и отрицательно мотнул головой.

– Эти не подойдут, – сказал он негромко. – Придется их оставить.

Что-то не понравилось опытному разведчику в облике спекулянтов спиртным. Что именно, он не уточнял. Щепаньский вздохнул и перекрестился.

– Матка бозка, как же повезло хамам!

Дэвис усмехнулся:

– Зная вашу руку, не сомневаюсь, пан Казимир. А теперь забудьте их.

– Извините, мистер Дэвис, – голос Щепаньского звучал твердо, – но бизнес – дело святое. Я у них возьму товар, как договорился. Пусть едут с миром.

– Может быть, вы и правы, – согласился Дэвис. – Продолжайте поиск.

Тем же вечером к синему «москвичу» с советским номерным знаком, остановившемуся на одной из тихих улочек центра, подошла молодящаяся дама. Следы близящегося увядания на ее лице умело маскировала косметика.

Смуглолицый мужчина, сидевший рядом с шофером, оглядел ее снизу доверху – от белых элегантных туфелек до легкой соломенной шляпки, венчавшей роскошную прическу. Мысленно оценил добротную работу родителей – широкие бедра, бодрую грудь, ощупал глазами ее привлекательную крутизну и, наконец, посмотрел женщине в глаза. Та улыбнулась, открыв ровные, ослепительно белые зубы, спросила негромко:

– Вы не подскажете, где я могу купить золотой перстенек русской работы? С бриллиантами или изумрудом. И не дешевку, а настоящую вещь.

Она прекрасно говорила по-русски, нисколько не пшекая. Смуглолицый еще раз оглядел даму. Его взгляд теперь скользнул сверху вниз, обтекая красивую фигуру.

– Только перстень? – спросил он и улыбнулся. – Такой даме подошел бы гарнитур…

– Не смела мечтать, – сказала полька и тоже улыбнулась. – Интересуюсь всем, что можете предложить.

– Это будет дорого.

– Разве речь о цене, пан товарищ? По-моему, я спрашивала товар.

– Вы серьезно? – с интересом спросил смуглолицый.

– Или я похожа на пани, которая подходит к мужчинам?

– Как мне вас называть?

– Пани Гражина.

– Садитесь в машину, пани Гражина, – смуглолицый открыл заднюю дверцу.

– Тогда момент. Я ведь не одна…

Она подняла руки, поправляя шляпку. И сразу из-за угла серого здания появилась фигура мужчины в модном сером костюме.

– Знакомьтесь, панове, – сказала пани Гражина. – Это пан Казимир Ольшанский. Мой муж. Он готов разделить со мной радость покупки.

Они сели в машину.

– Итак? – спросил смуглолицый.

– Для начала познакомимся, – сказал Ольшанский. – Наше дело требует доверия.

– Лубенец, – склонив голову, представился водитель. – Иван Федорович.

– Ион Снегур, – объявил смуглолицый.

– Прекрасно, панове, – подвел итог Ольшанский. – Теперь о деле.

– У нас цацки – блеск! – сказал Лубенец и приподнял руку, украшенную массивным золотым перстнем-печаткой.

– Цацки нас интересуют мало, – сказал Ольшанский безразличным тоном. – Ваши советские изделия – это… – Он щелкнул пальцами, подбирая подходящее слово. – Это ширпотреб. Солидный покупатель – вы меня понимаете, панове? – их не возьмет. Богатая дама не станет носить платье, которое таскают все варшавские шлюхи. Даже под угрозой пистолета. Поэтому меня интересуют только камни и металл. Вы поняли? Камни и металл.

– Па-ан Ольшанский, – разочарованно протянул Лубенец, – металл – это лом. Изделия во всем мире стоят дороже. Разве не так? Поэтому я могу легко продать каждый перщень таким красавицам, как пани Гражина, поодиночке…

– Речь, панове, не о цене. Я говорю о принципе. Уверен, ваш товар не штучный, а ширпотреб. Вы взяли всю партию в одном ювелирном магазине, и она одинаковая по дизайну.

– По кому? – спросил Снегур удивленно и нервно шевельнулся.

– По фасону, маэстро. Не волнуйтесь. Где вы брали товар – меня не волнует. Совершенно! Речь о том, что товар оптовый. Я возьму его весь. По ценам штучным. Но со скидкой.

– Какой же смысл нам продавать это оптом, да еще делать скидку? – удивленно сказал Лубенец.

– Большой смысл, панове. Штучная продажа всегда связана с риском.

– Мы люди рисковые, не пугайте! – засмеялся Лубенец.

– Вы сталкивались с людьми Медведя? – спросил Ольшанский. – Пани Гражина вычислила вас за два часа. Люди Медведя сделают это быстрее…

Лубенец посерьезнел. Медведь был одним из боссов, контролировавших советский подпольный рынок в Варшаве. Мелькнула тревожная мысль: не человек ли самого Медведя этот Ольшанский?