Читаем Наоборот (СИ) полностью

Где это видано, чтобы робот сбрасывался с крыши? Где это видано, чтобы машину посетила мысль о самоубийстве? Пожалуй, Тенеан недооценивал себя, утверждая, что всё ещё далёк от людей. О, нет, он был подобен им настолько, насколько это возможно при ещё несовершенном теле и при вполне человеческом разуме. При наличии души, которую, если всё же предположить существование чего-то подобного, нельзя создать искусственно.

Губы дрогнули, глаза защипало. Что-то странное, что-то совершенно незнакомое. Даже обращаясь к глубинам памяти, хранящим в себе «дни человека», она не могла понять, что сейчас чувствует, что с ней происходит. Некая мысль упорно ускользала и, в то же время, осознание было слишком ясным. Осознание смерти того, кто был очень дорог, очень важен. Да, именно. Даже будучи снова равнодушной ко всему, Ми-Эр отличалась от себя в прошлом — Тенеан стал совершенно естественной частью её жизни, а теперь эта часть пропала. Так резко. Мгновение, и вот она совсем одна вместе с так не вовремя проснувшимися чувствами. С осознанием произошедшего и сопутствующим ему сожалением.

Слёзы побежали по щекам, Миранда, шмыгнув носом, попыталась вытереть глаза ладонями. Она плакала. Впервые в жизни. Впервые она оказалась способна на столь сильные чувства, потому что не менее сильно оказалось влияние смерти. Он умер, он точно умер, ведь даже то, что он робот, не спасёт от падения с такой высоты. Ноги стали ватными, захотелось просто упасть на крышу и зарыдать в голос, но Миранде пришлось взять себя в руки. Она ещё могла что-то сделать, но на это было очень мало времени.

Вынужденная постоянно вытирать глаза, так как из-за слёз ничего не было видно, Мира поспешила вниз. Надо добраться до обломков до того момента, как их уберут. Она, конечно же, не сможет унести всё, но это и не нужно было. Главное — память, которая у роботов обычно защищена сильнее всего а там… Быть может, удастся сделать хоть что-то. Только бы она не оказалась повреждена…

При виде обломков защемило сердце, а слёзы потекли ещё сильнее, даже дышать получалось только через рот, но дыхание было неровное из-за спазмов, позволявших заглатывать воздух только небольшими порциями. Стараясь не упасть, Миранда опустилась на колени и принялась осматривать обломки, при этом постоянно вытирая рукавами лицо. Царапая об острые края пальцы, она пыталась отыскать блок памяти и очень-очень боялась, что ничего подобного не обнаружит. Тело робота можно воссоздать заново, пускай в данном случае это и будет совсем непросто, но если не вернуть старую память, то всё будет бессмысленно. Это будет уже некто совершенно другой, только с той же внешностью, которая второстепенна. К сожалению, те системы, что по предположениям отвечали за способность чувствовать, восстановлению не подлежали однозначно; они и без того были довольно уязвимыми, как то бывает с очень точными механизмами, так что не было и речи, чтобы что-то подобное пережило падение с большой высоты.

Блок оказался цел и даже относительно в порядке, если не считать вмятину на защитной оболочке, но это не должно было отразиться на содержимом. Дрожащими руками подняв устройство, Миранда бережно прижала его к груди. Не отдаст. Она никому ни за что не отдаст последнее, за что можно было зацепиться, в надежде хоть что-то исправить. Больными от слёз глазами она окинула обломки, пытаясь высмотреть, уцелело ли что-нибудь ещё, и обнаружила справа от себя объект в форме шестиугольной призмы. Подозрительно целый, будто его защите тоже намеренно уделили больше внимания. А ещё появилось ощущение, что здание определённой высоты было выбрано заранее, чтобы после падения сохранились только эти устройства.

Только Миранде было сейчас не до подобных рассуждений. Подобрав призму, она с трудом поднялась и поспешила домой, часто спотыкалась, чуть ли не падала, но шагу не сбавляла. Отчего-то стало очень страшно одной на улицах, а ещё страшнее было находиться возле обломков. Словно то был труп человека, а не бесполезная теперь груда металла, глядя на которую с трудом можно догадаться, что когда-то это было гуманоидом.

Казалось, что за каждым углом пряталось аморфное чёрное нечто, ожившая тьма, желавшая поглотить робототехника, забрать с собой в мёртвую неизвестность. И не было никого, кто помог бы унять страх, сказал, что это лишь игры расшатавшихся нервов и встревоженного сознания. Остатки того, кто не так давно помог побороть внезапно возникший страх темноты, она прижимала сейчас так, словно это было самое дорогое в мире сокровище, малое дитя, последнее спасение для умирающего человека.