Помощником Нахимова назначался капитан 2-го ранга Вукотич, помощником к Корнилову — лейтенант В. Истомин. Все необходимые распоряжения были сделаны, маневры проведены. Теперь всё зависело от сноровки экипажей и опытности командиров. Дух приказов очевиден: решительное наступление и уверенность в благополучном исходе дела.

Десятого числа корабли подошли в район высадки и бросили якоря на отведенных им по диспозиции местах. По сигналу с флагманской «Силистрии» спустили все гребные суда и посадили на них солдат. Первой выстрелила пушка «Силистрии», что означало «начать бой», за ней начали пальбу остальные корабли. После сигнала «прекратить бой» артиллерия замолчала — продолжали вести огонь только фрегаты, стоявшие слева и справа, направляя выстрелы по флангам атакуемой позиции. За дымом ничего не было видно, поэтому в приказе заранее было оговорено: кораблям через 15 минут пальбу прекратить. Команды вслед за флагманом три раза прокричали «ура!» — это был сигнал к началу движения гребных судов.

Одновременно с движением начали палить гребные суда — сначала ядрами, у берега картечью. Собравшиеся было толпами на берегу черкесы при первых же выстрелах скрылись в горах. Как отмечают историки флота, в этих операциях впервые в истории военно-морского искусства удалось добиться непрерывности стрельбы вплоть до начала высадки десанта на берег, что обеспечило успех операции и снизило потери[202]. При этом важно было всем гребным судам двигаться примерно с одинаковой скоростью, чтобы выстрелами не задеть своих шлюпок.

Здесь Нахимов получил новый опыт: если в Наваринском сражении он отдавал приказания комендорам нескольких орудий, то теперь управлял восьмьюдесятью четырьмя пушками своего корабля и артиллерией всех гребных судов. Так он совершенствовал искусство артиллериста, которое продемонстрирует во время Синопского сражения и в Севастопольскую оборону.

Форт Вельяминовский был занят десантными отрядами без сопротивления. На следующий день предали земле найденные в укреплении останки 141 человека, отслужили панихиду по убиенным и благодарственный молебен о занятии долины Туапсе. Одни солдаты ходили рубить лес и кустарник вокруг укреплений, устраивали засеки между фортом и морем, другие выгружали продовольствие, заряды и припасы, строительный материал — лес, кирпич, цемент для нового форта. Горцы вели незначительный обстрел издалека, но вреда не причинили.

Выгрузка происходила с 10 по 14 мая, с кораблей на берег свезли продовольствие для семи тысяч человек на два месяца, запас продовольствия для гарнизона форта, крепостную артиллерию, строения и палисады, сделанные специально для этого форта. 15 мая задул сильный ветер, и кораблям пришлось отойти от берега. Спустя три дня эскадра вернулась на туапсинский рейд, приняла груз и 20 мая вышла в море. Предстояло высадить десант у форта Лазарева.

Второй десант проходил 22 мая. В первом эшелоне перевезли на берег около трех с половиной тысяч человек, во втором — более трех тысяч, всё это заняло около трех часов. При этом 370 десантников и артиллерия были свезены на берег на плавсредствах «Силистрии». Первоначально предполагали сделать высадку там же, где ее производили в 1839 году. Горцы уже собрались на берегу толпами и поджидали русские войска — разумеется, не для приветствия. Однако когда корабли подошли ближе, оказалось, что после сильных дождей, прошедших накануне, Псезуапсе вышла из берегов и высадить войска там невозможно. Оценив обстановку, решили высаживать прямо напротив форта. Горцы попытались подойти к берегу, но огонь фрегатов с флангов не позволил им это сделать, и через 15 минут форт Лазарева был занят.

«Ужасную картину представила нам внутренность укрепления, — вспоминал Сущов. — Строения выжжены, срыты, и одни изуродованные и обезглавленные трупы падшего гарнизона оставлены были на страшных развалинах. Тотчас собрали эти трупы и части их, все до единой, и при церковном параде действующего отряда совершено погребение и теплая единодушная молитва: „О братиях, во брани убиенных“. Форт Лазарева снова воздвигнут и укреплен прочным и надежным образом. Местоположение его на равнине предоставляет ему довольно выгод для успешного отражения горцев, и при строгой бдительности гарнизона и исправности артиллерии он решительно для них неприступен».

Во время второго десанта учли ошибки первого. Чтобы гребные суда не дожидались отдельного сигнала и двигались равномерно, не обгоняя друг друга, Корнилов отдал приказ: «Находящимся на шлюпках офицерам и гардемаринам наблюдать гички капитана 1 ранга Нахимова и мою»; как только на них опустят весла в воду — «грести к берегу».

С тех пор равнение в боевых операциях на Нахимова и Корнилова приобрело новый смысл: стало входить в привычку равняться не только на их шлюпки, но и на них самих.

Крейсерство