До 13 октября союзные эскадры оставались в Наварине. На «Азове» заделывали пробоины, крепили перебитые мачты, ставили новые паруса — и вспоминали все моменты прошедшего сражения. «О, любезный друг! Кровопролитнее и губительнее этого сражения едва ли когда флот имел. Сами англичане признаются, что ни при Абукире, ни при Трафальгаре ничего подобного не видали».

В сражении в заливе Абукир близ египетской Александрии (1798) адмирал Нельсон атаковал на открытом рейде французскую эскадру и уничтожил 11 линейных кораблей и два фрегата. У мыса Трафальгар (1805) английская эскадра под командованием того же Нельсона препятствовала выходу франко-испанских кораблей в Средиземное море. Французы потеряли тогда восемь линейных кораблей, испанцы — девять, в сражении погиб контр-адмирал Нельсон. Этими сражениями английский флот всегда гордился, их считали выдающимися. Наварин превзошел их.

«Ну, вот тебе, любезный Миша, полное описание всего нашего плавания и всех происшествий, случившихся с нами. Очень рад, что успел написать тебе письмо». И одно только сожаление: «Ах, зачем ты не можешь разделить с нами нашей победы? Зачем судьба играет с нами так своенравно, что мы при сильном желании быть вместе бываем всегда так разлучены… письмо мое не показывай никому, потому что я наделал так много ошибок, что самому совестно, а времени имею так мало, что, ей-богу, некогда даже прочесть. Прощай».

За храбрость, проявленную в Наваринском сражении, лейтенант Павел Нахимов был произведен в следующий чин капитан-лейтенанта и награжден орденом Святого Георгия 4-й степени.

Сражение глазами современников и историков

Отклики на Наваринское сражение последовали, едва перестали взрываться турецкие и египетские корабли. Жители Пелопоннеса прислали трем адмиралам благодарственное письмо; граф Иоаннис (Иоанн Антонович) Каподистрия, первый президент еще не признанной страны, высшую награду — орден Спасителя. На одном из Ионических островов воздвигли белокаменную колонну в честь русских моряков. На Мальте, куда корабли трех союзных эскадр пришли устранять поломки, моряков, в особенности русских, встречали овациями.

Когда 6 апреля 1828 года «Азов» — единственный корабль со времен Петра I — награждали по приказу Николая I кормовым Георгиевским флагом, почти всё население мальтийской столицы Ла-Валетты хлынуло в порт. Священники отслужили молебен, офицеры — и среди них Нахимов — в парадных мундирах и киверах произнесли клятву защищать флаг до последней капли крови. Очевидец написал, что «стены, укрепления, вершины домов и купола церквей в Валетте были улеплены зрителями в праздничном платье»[130].

В России о победе узнали спустя месяц после сражения. 7 ноября 1827 года «Санкт-Петербургские ведомости» сообщали: «По эстафете, присланной сюда из Флоренции, получено официальное известие о большом морском сражении, происходившем между соединенными эскадрами Российскою, Английскою и Французскою, и Турецко-Египетским флотом 8 (26) октября в Наваринской бухте…» 14 ноября «Русский инвалид» напечатал ставшие известными подробности сражения. Между прочим, о начале боя говорилось: когда последовал первый пушечный выстрел по французской «Сирене», «адмирал Риньи приказал каждому держаться на своих местах и не стрелять, но вторым выстрелом с египетского фрегата „Ла-Гарьер“, насупротив которого стояла „Сирена“ на расстоянии пистолетного выстрела, ударило в сей же корабль. Не было возможности отлагать битву… Российская эскадра… подоспела вовремя для принятия участия в сражении, успеху которого она имела счастие содействовать беглым огнем, окончившим бой».

Эти сообщения читали в Петербурге друзья и братья Нахимова, в Вязьме — отец, сестра и соседи по имению. И уже позже пришло письмо от самого Павла.

Новости пересказывали друг другу, обсуждали. Вскоре Наваринское сражение обросло своими мифами и легендами, их, случалось, печатали в газетах с добавлением: «Не любо — не слушай, а врать не мешай». Появился даже особый цвет одежды. «В величайшей моде для панталонов цвет Наваринского пепла (серо-мышиный): панталоны делают узкие до колена и широкие ниже колена… фрак суконный, цвета Наваринского дыма, со стальными пуговицами», — рекомендовал модникам популярный журнал «Московский телеграф» в 1828 году. Н. В. Гоголь выбрал этот цвет для героя своих «Мертвых душ». «Ведь я служил на таможне. Так мне высшего сорта, какое есть, и притом больше искрасна, не к бутылке, но к бруснике чтобы приближалось», — просит Чичиков у приказчика. — «Отличный цвет! Сукно наваринского дыму с пламенем».

Николай I отправил Кодрингтону послание с поздравлением: «Господин вице-адмирал Кодрингтон, Вы одержали победу, за которую цивилизованная Европа должна быть Вам вдвойне признательна… Отныне Ваше имя принадлежит потомству» — и награду: орден Святого Георгия 2-й степени[131].