Читаем Найденыш полностью

– Лесли, милый Лесли! – вскричала она, бросаясь навстречу. – Это вы? Давно ли в Витрополе? Отчего так долго не возвращались? Ах как часто я думала о вас и плакала!

Леди Эмили хотела было продолжить, но видя, что ответом на ее сердечный порыв стал только холодно-надменный поклон, умолкла в смущении. Обоюдное молчание в конце концов нарушил Лесли, скрестив руки на груди и серьезно глядя на леди Эмили.

– Прекрасная лицемерка! – сказал он и снова умолк.

Его красивые губы дрожали от какого-то сильного чувства.

– Что такое? – спросила она чуть слышно. – Я была слишком несдержанна, слишком пылко выразила радость от встречи с вами после долгой разлуки?

– Бросьте это недостойное лицедейство! – бросил возлюбленный. – Не оскорбляйте меня, воображая, будто я поверю столь неуклюжему притворству! Едва ли вы много думали обо мне в мое отсутствие – слишком заняты были. Другой – на ваш взгляд, несомненно, более ценный – приз вы раздобыли благодаря своей лживой, хоть и несравненной прелести. Сегодня я пришел, чтобы отвергнуть вас как клятвопреступницу, хотя бы сердце мое разорвалось от боли! Но, – продолжил он голосом, подобным грому, меж тем как все молнии ревности полыхали в его яростных темных очах, – я не отдам вас без борьбы негодяю, посмевшему занять мое место! Нет! Мы сразимся на равных, ему придется умыться кровью, чтобы получить украденную награду!

– Лесли, Лесли! – ответила леди Эмили мягким, успокаивающим тоном. – Вы в самом деле обмануты, но не мною. Сядьте и расскажите спокойно, что дурного слышали вы обо мне. Видите, я не сержусь, хотя совсем не такого приема от вас ожидала.

– Сирена! – воскликнул все еще не смягчившийся ревнивец. – Кто бы мог подумать, что столь нежный голос способен произносить ложь, а столь прелестное лицо – скрывать пустоту неискреннего сердца кокетки!

Не в силах более выносить такую суровость, леди Эмили разрыдалась. Лесли, глубоко растроганный слезами, подлинными или притворными, задумался о том, вправе ли укорять ее с таким высокомерием, и впервые спросил себя, не беспочвенны ли его подозрения.

Под действием этих мыслей он приблизился к дивану, на который в изнеможении упала леди Эмили, и, присев рядом с нею, взял ее ладонь, но леди Эмили гордо отняла руку, и сказала выпрямляясь:

– Мистер Лесли! Ваши слова доказывают, что любви, в которой когда-то вы меня уверяли, уж нету более. Вы говорите, что нам следует расстаться. Не сомневайтесь: как бы ни было мне больно отказаться от человека, которого считала своим ближайшим другом, я без колебаний пойду на этот необходимый, хоть и мучительный шаг. Прощайте же! Надеюсь, что никогда к мирским горестям, что достанутся вам на долю, не прибавится горечь раскаяния из-за обид, причиненных несправедливо.

Пока она говорила, кровь бросилась в побелевшее от ужаса лицо, полные слез глаза засверкали, подобно метеорам, и стройная фигурка словно увеличилась в размерах от праведного негодования. Лесли сидел молча, пока она не направилась к двери, и лишь тогда, вскочив, заступил ей дорогу.

– Вы не уйдете! Я убежден теперь, что ошибся. Нужно быть больше или меньше, чем человеком, чтобы, слыша ваши речи и глядя в ваше лицо, по-прежнему сомневаться в вашей невинности.

Леди Эмили нерешительно шагнула вперед, но на ее прекрасных щеках уже появились ямочки от улыбки.

– Ах, Лесли! Вы, как всякий истинный художник, подвержены перепадам настроения. Только сию минуту вы так сердились на меня, что страшно было оставаться с вами в одной комнате, и вот сейчас не позволяете уйти. Впрочем, – продолжала она, меж тем как лукавая улыбка уже открыто озарила ее лицо, – быть может, я не захочу остаться! Я, право, очень сердита, даже хочется сказать полковнику Перси, когда он в следующий раз придет (ведь вы, наверное, именно к нему ревнуете), что я отвергла его соперника и согласна выйти за него замуж.

– Молчите, Эмили! – воскликнул Лесли, покинув свой пост около двери. – Я не могу вынести, когда вы так говорите, даже в шутку! Давайте лучше сядем и вы мне серьезно расскажете, кто и что такое этот несчастный, чье имя только что сорвалось с ваших губ.

– Он очень красивый и образованный человек, – отвечала она, поддразнивая. – Дядя говорит, что он один из самых храбрых военных в нашей армии.

Глаза Лесли сверкнули, и чело его вновь омрачилось.

– Следует ли мне думать, что вы питаете слабость к этому бесчестному негодяю?

– Ах, боже мой! – воскликнула леди Эмили. – Разве не могут нравиться два человека одновременно? Какой вы собственник!

Судорожное пожатие руки и горячий румянец, вспыхнувший на щеках ее возлюбленного, предупредили о том, что шутка зашла слишком далеко.

Леди Эмили продолжила уже совсем другим тоном:

– Хотя полковник таков, как я говорила, поверьте, вам нечего опасаться! Он мне глубоко отвратителен, и ничто на свете не заставит меня сменить имя Эмили Чарлзворт на Эмили Перси.