Читаем Наезд полностью

Я действую как заведенный, точно по плану, по схеме, составленной кем-то, кто намного сильнее меня. Я передвигаюсь по плоскости, с легкостью меняя страны и континенты, климатические зоны. От изысканной колониальной кухни к простоте средиземноморской стряпни. От раскосых японских специалисток по маркетингу, все как одна мнящих себя гейшами, к покорному блядству украинских телок. От миллионного контракта с Seagrams к тысячедолларовому договору с мебельным магазином «Диваны». Мой удел – переговоры. Сплошная непрекращающаяся болтовня. Мы обсуждаем бизнес и политику, бизнес и экономику, женщин и, конечно, деньги. Все так или иначе крутится вокруг них, благодаря им, ради них. Мы даем чиновникам взятки за рекламные места, чтобы не заплатить еще больше в бюджет государства, воруя, таким образом, у пенсионеров и детей, военных и учителей. Нам перечисляют деньги международные корпорации, банки и холдинги. Скромные доли того, что они нажили, впаривая нашим друзьям, женам и детям шмотки, жрачку и сами деньги. Вдувая их, эти деньги, на рынках «третьего мира» в несколько раз дороже того, что они на самом деле стоят. Те самые деньги, что они покупают у своих государств за бесценок. Рубли, доллары и евро оседают на счетах нашей конторы, на счетах обнальных фирм. С нашего счета мы платим налоги, ровно столько, сколько необходимо, чтобы не вызывать подозрений со стороны фискальных ведомств. Из финансовых компаний мы получаем черный cash, который дербанится в соответствии с нашими договоренностями. Часть – на откат, часть – нам на кредитки и в портмоне. Казак закатывает попойки в ресторанах вроде «Кумира» и «Ностальжи», покидая их под утро под руку с очередной неземной любовью. Когда он, наконец, устает от пафоса тулонских корзинок, лосося тар-тар, рокфора сольсент и моря красного пойла Mouton Rotshield, то перемещается в простецкие интерьеры мексиканских кабаков и разве что не ночует там, накачивая себя и всех, подворачивающихся под руку, текилой Don Julio. Я сливаюсь на пару недель из России и жарюсь под солнцем какого-нибудь Марокко, шляюсь по распродажам миланских бутиков или вдыхаю бежеватый порошок с грязных крышек унитазов в лондонском Fabric. В итоге мы снова встречаемся в Москве, помятые и сонные, с ворохом ярких, но каких-то размазанных воспоминаний. И все начинается снова: переговоры, встречи, совещания. Всем заправляют деньги, точно, но их никогда не бывает достаточно. Я все время чувствую их дефицит. Не острую нехватку, но все же, все же…

Я ощущаю зависимость. Я крепко подсел на деньги. Каждый день, каждую ночь я думаю о том, что будет, если даже те небольшие деньги, что сейчас есть у меня, кончатся. Если мы разоримся. Если нас крупно кинут. Если я не смогу себе позволить жить так, как привык. Я думаю о том, что даже сейчас мне их не хватает. Лаве нужны мне, чтобы стать, наконец, по-настоящему свободным. При этом странная мысль засела в голове: если она у меня будет, эта желанная свобода, чем же тогда займусь я?

Итак, мне позвонила Марина. Помимо текущих дел, всяких там обедов и кофе-брейков, она сообщила не очень приятную новость. С нашим бухгалтером беседовал какой-то мент, следователь с Петровки, не то Ложкин, не то Лошаков. Говорил, что в связи с неким делом очень интересуется нашими финансовыми документами.

– С какой стати Петровка лезет в сферу Управления по борьбе с экономическими преступлениями? – спросил я у секретаря.

Марина промолчала. Конечно, она была не в курсе, и я это знал, вопрос был скорее риторическим.

– И в связи с каким еще делом?

Я решил сам поговорить с Ариной, нашим главбухом. Если мы имеем дело с просто отчаянным внеочередным ментовским рывком, в надежде срубить капусту, то это полбеды. Вообще не проблема. А если кто-то готовит запланированный наезд, то дело уже сложнее. Но и тут можно разобраться. Да, наверное, все можно решить, когда у тебя есть деньги. Главное, чтобы у противника их не оказалось больше.

Казака сообщение о звонке почти не тронуло. На мои волнения он среагировал в своем духе.

– Битому псу только плеть покажи, – изрек он и продолжил трындеть про баб. Про них-то он может вытряхаться часами, если не сутками.

Я с ним не согласился. Бабы, конечно, тема хорошая, но не каждый день нам мусора с Петровки звонят. Главное, чтобы вся история не обернулась каким-нибудь заказом от конкурентов. Заебемся тогда отбиваться.

– Какой заказ? – сказал Казак недовольно. – Остынь. Захотел просто легавый денег, и все. Ты лучше про контракт с Mars подумай. Вот уж где не отмоешься!

Я все же позвонил бухгалтеру и попытался хоть что-то почерпнуть из ее практически бессвязного мычания. Толком Арина ничего не знала. Ну, звонил кто-то, интересовался, а почему, по какому делу, не понятно. Обещал перезвонить и заехать. А телефон не оставил, и она его не записывала. Зачем ей это? Ей бы с балансом управиться.