— Но почему? — спросил Энтрери, подходя ближе к своему непредсказуемому спутнику.

— Что почему?

— Ты же мог вернуться вместе с ними, — пояснил убийца, — хотя я никогда бы за тобой не последовал. А ты решил остаться и уступить руководство бандой. Почему ты отказался от всего?

Джарлакс помолчал задумавшись. А потом со смехом повторил слова Энтрери, сказанные в сходных обстоятельствах:

— Может, я ненавижу дроу больше, чем людей. Артемис Энтрери чуть не упал. Он даже думать не хотел, откуда Джарлаксу стало известно, что он это говорил.

ЭПИЛОГ

Много дней Джарлакс и Энтрери блуждали по окрестностям и, наконец, набрели на городок, где жители слышали о Дзирте До'Урдене и спокойно приняли вранье бывшего главаря наемников.

В захудалой, довольно обшарпанной таверне Артемис Энтрери обнаружил объявление, которое показалось ему довольно заманчивым в их нынешнем положении.

— Набирают наемников? — удивленно спросил Джарлакс, когда Энтрери показал ему листок. Дроу сидел в уголке, привалившись спиной к стене, и потягивал вино. — Власти или кто?

— Не знаю, — ответил Энтрери, усаживаясь на стул по другую сторону стола. — По-моему, какая разница, кто они, поборники справедливости или нет?

— Правда? — криво ухмыльнувшись, спросил Джарлакс, явно не поверив. — Тогда ради чего ты вынес Данику из туннелей?

— Ради того, чтобы не иметь врага в лице ее мужа, — холодно ответил убийца.

— А может, это было нечто иное, — предположил темный эльф. — Может, Артемису Энтрери просто жаль было оставить бедную беззащитную женщину во тьме на верную смерть.

Энтрери равнодушно пожал плечами.

— Наверное, многие жертвы Артемиса Энтрери удивились бы, — не отступал Джарлакс.

— А многие ли жертвы Артемиса Энтрери заслуживали лучшей участи, чем та, которую нашли? — парировал убийца.

Вот оно, оправдание. Дроу, всю жизнь проведший в мире гораздо более жестоком и враждебном, чем Энтрери, не мог с ним не согласиться. Но все-таки действия наемного убийцы не слишком вязались с его словами.

— Так тебя теперь называть Артемисом Сострадательным? — спросил Джарлакс. Энтрери замер, а потом сказал:

— Может быть. — И добавил: — И если ты продолжишь нести чушь, я, вероятно, проявлю некоторое сострадание и убью тебя быстро. А может, и нет.

Джарлакс от души расхохотался — слишком уж нелепой представлялась ему жизнь, которая открывалась перед ними. Понимая, что к угрозам Энтрери не стоит относиться с пренебрежением, он при этом верил ему, как родному брату.

Хотя Джарлакс Бэнр, третий сын Матери Бэнр, когда-то родной матерью и единокровными братьями и сестрами приговоренный к тому, чтобы быть принесенным в жертву Ллос, никогда не стал бы верить родному брату.

Роберт Энтони Сальваторе

Заклятие короля-колдуна

Клинок святого короля

Блеснул в полночной мгле,

И плоть распалась колдуна,

Развеявшись по земле.

Победы песнь звучит в сердцах,

И радость бьет ключом,

Разбит Женги презренный прах

Гаретовым мечом.

Но тот не может умереть,

В ком жизни нет давно.

Клинком стальным не победить

Сил мрака колдовство.

Гарета меч рассек лишь тлен,

Лишь оболочку зла.

По миру разлетелись вширь

Частицы колдуна.

Слушайте, дети, что мать говорит:

Бойтесь отстать от отца.

Осколок Женги за всяким следит,

Но нет у него лица.

Пролог

Короткими частыми шагами он пытался продвинуться вперед и при этом не упасть. Удержаться на ногах на скользком, смазанном каким-то жиром полу наклонного коридора - дело само по себе непростое, а у бедняги вдобавок на левой ноге был длинный глубокий порез, вокруг которого расплылось кровавое пятно.

Артемис Энтрери стукнулся о стену справа и покатился вдоль нее, даже не пытаясь остановиться, боясь, что личи заметит его. А этого ему хотелось меньше всего.

После очередного разворота он уперся руками в стену, оттолкнулся и наискосок проскочил в узкий проход. За спиной взревело пламя и раздался нарочитый смех Джарлакса, его спутника-дроу. Энтрери понимал, что самоуверенный темный эльф хочет позлить их преследователя, но даже наемника этот смех не мог обмануть: за ним скрывались лишь растерянность и страх.

За те несколько месяцев, что они провели вместе, Энтрери почти никогда не замечал в сдержанном и всегда собранном темном эльфе признаков беспокойства. Однако сейчас он нутром чуял, как растерян Джарлакс, и это лишь усилило его собственный страх.