Читаем Надежда полностью

— А если я буду пить сливки, у меня будут зубы белые, сливочные? — опять теребит ее малышка.

— Юлечка, не мешай беседовать с твоей старшей сестричкой, надо быть доброй и воспитанной, как говорит Бог, — назидательно произносит бабуся.

Юля наивно возражает:

— А я не слышала, как Бог это говорил.

И снова пристает:

— Бабушка, почитай! Ты добрая мышка из сказки Андерсена. Твой голос для меня самый любимый! Объясни, как может Дюймовочка летать, если ей подарили мертвые крылышки? Ведь у эльфов были настоящие живые, как у стрекоз?

Старушка, восхищенная вопросом пятилетней внучки, что-то старательно толкует насчет моторчика, который, вероятней всего, укрепляется на платьице и приводит крылышки в движение.

Рядом, сидя на поваленной сосне, беседуют двое пожилых людей.

— ...Я теперь на пенсии, «тыбиком» работаю. Совсем невмоготу стало жить, — жалуется один.

— Как это? — не понимает другой.

— Жена каждый день говорит: «Ты бы сходил в магазин, ты бы квартиру помог убрать...»

— Слюнявые жалобы! Ну, ты, братец, даешь! Загнул выше крыши! Знаешь, как трудно пробиться через толщу равнодушия и безразличия, когда тебе постоянно говорят: «Не канючь, молчи в тряпочку, не суйся, куда не просят... сиди и посапывай в две дырочки». Радуйся, что кому-то еще оказался нужным... У одних в носу свербит, а у других в душе, — ледяным тоном закончил второй старик, тот, что тощий.

В его глазах догорали тусклые холодные искорки недоговоренности. Первый старик присмирел, как не выучивший урок школьник.

— Покантовались здесь и будет. Продрог я что-то. Пойдем потихоньку домой пехом? — примирительно предложил худой и продолжил устало и горько: — Ишачил, рогом упирался, думал сносу мне не будет, а теперь вот совсем квелый стал. Искромсала жизнь... Как годы думы тяжелы. А помнишь, как мальчишкой я футболил по улице булку, а ты возмутился: «С ума сошел! Давай съедим». А я что ответил? Допинаю до угла, потом и съедим». Стыдно было на людях поднять...

Старик совсем остыл и обмяк.

Иду дальше. Молодая грустная женщина сидит в шезлонге. В ее молчаливом взгляде, устремленном вдаль, — глубокое раздумье и обида. Дочка лет пяти вьется вокруг нее.

— Мама, я так переживала, так плакала! Боялась, что с тобой что-нибудь случиться в отпуске. Я так скучала! А ты плакала?

— Нет, — продолжая думать о своем, отвечала женщина, — взрослые не плачут.

— Я же видела, как ты плакала, когда папа на тебя кричал, — широко распахнув большие черные глаза, удивленно заметила малышка. — Мамочка, я знаю, у тебя нервы, но ты не сердись, сразу всех прощай.

Мать печально и смущенно потупилась.

— Мамочка, ты же отдохнула в отпуске, будь веселенькой. Давай радоваться и смеяться! Хочешь, я попрошу папу вернуться к нам? — совершенно искренне, не осознавая подоплеки сложных взаимоотношений взрослых, предложила девочка.

И получила в ответ:

— Не надо. Нам вдвоем лучше.

— Мама, я чувствую, что тут ты не права, — задумчиво и мягко произнесла девочка.

— Папа меня тоже разлюбил? — услышала я вдруг ее тоскливый, испуганный шепот.

— Нет, тебя он никогда не разлюбит, ты же ребенок, — уверенным голосом успокоила мама дочку и порывисто прижала к себе.

Я вспомнила себя в этом возрасте. Душа заныла бедами малышки...

Неподалеку шепчутся две пожилые женщины:

— Как волновалась, когда мать в отпуск уехала! Осталась без отца и панически боялась потерять мать. Особенно по вечерам страдала. Плакала и бормотала: «А если мама погибнет?» Откуда у нее такая жуткая мысль явилась. Исстрадалась бедняжка, ничем отвлечь ее не могла... Когда ушел отец, ребенок совсем другим стал. Куда девалась прежняя беззаботность! Научилась молчать, замалчивать, скрывать. Повзрослела сразу. При упоминании об отце чужими людьми сразу замыкается, в глазах будто появляется стеклянная неподвижная шторка, за которую никого в душу не пускает. Как-то беседовала с внучкой весело, непринужденно, и вдруг она говорит мне: «Бабушка, ты так хорошо, ласково и радостно со мной разговаривала! Спасибо!» Представляете? Так и сказала! И с каким трогательным, нежным чувством в голосе! У меня сердце дрогнуло. Ребенку пять лет, а она чувствует и ценит искреннюю любовь.

На чистом песчаном пляже расположилась большая компания. Похоже, у них диспут. Они громко спорят, и я успеваю различить только отдельные фразы.

— ...В торговый институт поступают приземленные люди, а в педагогический — только возвышенные. Они заранее знают, что работать будут за гроши...

— ...Как ни странно, альтернатива любви не ненависть, а безразличие...

— ...Вышла замуж. «Ты счастлива?» — поинтересовалась моя подруга. «Спроси через двадцать лет», — ответила я в шутку. А уже через год поняла, что в своей жизни я исхожу из понятий добра и доверия, а он — из недоверия... Человек богат добротой, а счастлив любовью... Классики всегда правы... Женщину можно предать, но никогда нельзя вернуть назад. Она больше его не полюбит. Может только смириться с ситуацией...