А ангел плеснул уже сам себе и задумался о том, как глупо это все, что на самом-то деле удача – это решить идти искать Эльдорадо или там Землю Санникова или что еще. А ягодное поле – ну да, круто, ягодное поле.

А Николай Павлович окончательно заблудился в трех соснах.

И совершенно случайно вышел на улицу через черную дверь и оказался на старой почти заброшенной детской площадке.

Сел у песочницы под грибком и задумался. И внезапно вспомнил, как в такой же песочнице и получил своих солдатиков.

А все было так.

Николай Павлович был еще не Николаем Павловичем, а совсем маленьким мальчиком. Ему давно уже снился оловянный солдатик. В ту ночь он ему приснился, как сам Николая Павлович думал, в последний раз. А потом что-то произошло. Вот здесь, нет, конечно, не здесь, очень далеко отсюда, в одном из уютных старых дворов старого Замоскворечья, но суть не в этом. Почти как здесь. Просто он вдруг встал, сам, без чьего либо напоминания, собрал свои игрушки, попрощался со своим солдатиком и ушел домой. Рано лег спать, а наутро встал и внезапно почувствовал их. Всех вместе и каждого по отдельности. Латунного, алюминиевого, рубидиевого, стального, ледяного, железного, медного, чугунного, титанового и оловянного.

Вспомнил и внезапно увидел мальчика в песочнице. Мальчик вылепил из песка и теперь прощался с прелестной маленькой танцовщицей, им обоим было очень одиноко и скверно.

И Николай Павлович отпустил своего оловянного солдатика. Почувствовал, как тот плавится и остается только комочек, похожий на маленькое оловянное сердечко.

А мальчик внезапно встал, сам, без чьего либо напоминания, собрал свои игрушки, попрощался с прелестной маленькой танцовщицей, вздохнул и пошел.

Николай Павлович тоже встал, нетвердой походкой протиснулся через черную дверь обратно в кафе и со второй попытки нашел-таки туалет.

Когда он вернулся, ангела за столом уже не было.

Ну и хорошо, подумал Николай Павлович, мне нужно немного побыть одному.

Побыть одному, чтобы разобраться и понять, из чего сделана каждая из моих прелестных маленьких танцовщиц.

Сап Са Дэ

Наш трамвай

До Заснеженных Вершин мы до сих пор не добирались, каждый раз нас что-то останавливало, что-то шло слишком так, подозрительно так, настолько так, что приходилось разворачиваться и идти обратно.

В этот раз все будет не так. Наш трамвай довольно долго ехал по небу, внизу белели облака, через некоторые из них протекали небольшие реки, рядом с реками росли деревья, иногда даже целые рощи. То там, то там облачные крестьяне что-то копали или строили. В целом облака не производили впечатление хорошо обжитых.

Но надо отдать должное трудолюбию крестьян, еще недавно эти же облака были пусты и безвидны, подобно снежной пустыне. Ездить на нашем трамвае тогда казалось невероятно скучным занятием, он часто ходил почти пустой, это сейчас в нем редко место найдешь.

В нашем трамвае росли разнообразные цветущие растения, вились лианы, многие пассажиры сидели прямо на них. Было приятно накурено дынным, лимонным и смородиновым дымом. Немного смущала происходящая прямо в центре вагона реклама для домашних животных, но мы старались больше смотреть по сторонам, куда угодно, лишь бы не в центр вагона.

И больше болтать с нашим новым другом Снэйком Труменом, мы с ним только что познакомились, но уже поняли, что это самый лучший человек на свете, самый честный, самый искренний и самый веселый. Он, конечно, к сожалению, вынужден был заниматься своей работой, продавать нам наши будущие мучения и ужасную смерть, но это не делало его ничуть менее милым и приятным. Разумеется, его товар нам был совершенно не нужен, но отказать такому симпатичному человеку было совершенно невозможно.

Трамвай прибыл на нашу станцию, мы с невероятным сожалением попрощались с нашим новым другом. В утешение этот тактичный великолепно воспитанный джентльмен сказал нам очень правильные, берущие за самое сердце слова, сказал о том, что грустить нам долго не придется, мы очень скоро умрем.

Так оно и случилось. Мы вышли из трамвая высоко над горами, долго падали, потом наши тела многие километры катились по почти отвесным скальным склонам, болезненно теряя свои части на острых, едва прикрытых снегом, камнях.

Но это ладно, мороженое из облака оказалось невкусным, вот этого точно никто не ожидал. Видимо, раньше нам попадались облака, более подходящие для изготовления мороженого. Но это облако так напоминало милого нашему сердцу Снэйка Трумена, по которому мы уже начали невыносимо скучать, что мы не могли сделать мороженое ни из какого другого. И оно оказалось невкусным.

Наш трамвай в ответ на это замечание сошел с воздушного пути, сорвался с неба и предсказуемо утонул.

Мы в ужасе смотрели ему вслед, провожая восхитительного Снэйка Трумена в последний путь. Сложно, невозможно поверить, что мы навсегда потеряли Снэйка Трумена, самого дружелюбного и обаятельного человека на свете.