Читаем Над Волгой полностью

Несколько раз в этот вечер Марфина вспоминала, что дома ждут дети, дела, неприготовленный ужин, недочитанная книга, но то, что на ее глазах происходило с матерью Юрия Брагина, было важнее, и она не спешила уходить.

— Почему-то существует странный предрассудок, что мать может воспитывать детей не учась, как птица не учится петь, — осторожно начала Анастасия Вадимовна.

— У меня нет такого предрассудка. Я не знаю, чему, где учиться, — грустно ответила Брагина.

«Ах, вот что! Он ей ничего не сказал, — догадалась Анастасия Вадимовна, вспомнив, как Василий Петрович жаловался, что его жена — нелюдимка. — Если так, я помогу вам исправить ее характер, Василий Петрович»., — усмехнулась в душе Анастасия Вадимовна.

Елизавета Гавриловна уходила из школы в смятении, полная печальных и радостных мыслей и планов. Почему она не догадалась прийти в школу раньше? Впрочем, неизвестно, произошла ли бы в ней перемена, если бы она не встретилась с Марфиной.

Прелесть эта Марфина! Елизавете Гавриловне все нравилось в — ней: внешность, мелодичный голос, а главное — прямота и ясность характера. Вот не утаила же она от Елизаветы Гавриловны, что ей тоже бывает трудно с детьми: Шурик непослушен, беспечен, Ольга не всегда откровенна.

— Моя Ольга дружила с Володей, — рассказывала Елизавете Гавриловне Марфина. — Дружба порвалась. Что-то очень опечалило Ольгу, но что — об этом мне она не хочет сказать.

Я не допытываюсь.

— Но почему? Но как же?..

— Я знаю, мои дети плохого не сделают. Я верю им, — ответила Марфина.

Вот как! Если веришь, не всегда надо допытываться, почему сын молчит?..

Елизавета Гавриловна несла домой книгу.

— Это вам нужно прочесть в первую очередь, — сказала Марфина, разыскав небольшой томик в директорском книжном шкафу.

«Макаренко. „Беседы с родителями“». Название удивило Елизавету Гавриловну.

— Есть учителя для родителей?

— Есть и университет для родителей, — смеясь, ответила Марфина.

Елизавета Гавриловна до ночи бродила по улицам. Какая радость, что она встретилась с Марфиной, что Марфиной нужна помощница! Сколько важного дела! Они бьются — университет налаживают, а она-то дома посиживает, да в окошко поглядывает, да перебирает невеселые мысли!

Елизавета Гавриловна такие большие надежды возлагала ка этот университет для родителей, что теперь и разлад с Юрием ей казался не страшным. Научат. Помогут.

Стали гаснуть огни, когда она вернулась домой.

Нельзя сказать, что Елизавета Гавриловна твердо знала, как следует поступить сейчас с Юрием. Она решила педагогический разговор отложить до тех пор, пока прочитает Макаренко. Если Юрий не спит, она поговорит с ним просто, как человек с человеком.

Юрий не спал. Очевидно, он ее дожидался.

— Где ты была?

— В школе! — таким счастливым тоном ответила Елизавета Гавриловна, что Юрий удивленно насторожился, соображая, что могло привести его мать в необычное для нее оживление. Что такое ее обрадовало там? — Садись. Расскажу, — позвала Елизавета Гавриловна, указывая Юрию место рядом с собой на диване.

Юрий сел поодаль и с небрежной усмешкой спросил:

— Ну, что ты узнала?

— Все, — ответила мать. — Погоди, погоди, — заторопилась она, увидев нахмуренные брови Юрия. — Я сначала скажу, с каким прекрасным человеком познакомилась! Я сначала…

Был поздний час. Елизавета Гавриловна забыла о часе.

Так хотелось ей кому-нибудь рассказать о сегодняшней встрече, своих мыслях и планах! Елизавета Гавриловна все рассказала Юрию.

— И школа мне ваша понравилась, — с улыбкой говорила она. — Если все у вас там такие умные, как те люди, кого я увидела…

— Кого? — быстро спросил Юрий.

Елизавета Гавриловна вдруг замолчала.

— Володьку видела? — понял Юрий.

— Видела.

— Наябедничал? Ясно!

— Он хороший, вот что я тебе скажу, — твердо ответила Елизавета Гавриловна. — И товарищи у него верные. Ты почему людей хороших сторонишься?

— Очень мне нужны твои «хорошие» люди! — дернул Юрий плечами и отвернулся, стараясь не встретиться с матерью взглядом.

— Комсомолец! — с упреком сказала она.

— Все равно не пойду больше в школу! — недобро блеснув глазами, тихо проговорил Юрий. — Они меня освистали? Не пойду!

«Ну-ка, Макаренко, что мне теперь делать?» — подумала Елизавета Гавриловна.

Юрий сидел, опустив глаза в пол. Лицо его вытянулось, губы плотно сомкнулись. Он не уходил — ждал, что мать ответит. Может быть, в глубине души он хотел, чтобы его уговаривали.

Елизавета Гавриловна не знала, о чем Макаренко беседует с родителями в этой книге, которую дали ей в школе. Но уговаривать она не могла. Все в ней противилось. Уж наверное, Макаренко не учит матерей хитрить с сыновьями!

— Знаешь что, Юрий: свист тебе поделом, — сказала Елизавета Гавриловна. — А что до школы… Я сама проучилась всего семь лет. Теперь вот собираюсь доучиваться. Решай своим умом. Да не ошибись, хорошенько обдумай.

Юрий молчал. Что-то новое было сегодня в матери, и что-то в ней подчиняло его.

— Ну, иди! — отослала Елизавета Гавриловна Юрия, постелила постель и легла.

Она закрыла глаза, хотела уснуть, но впечатления дня обступили ее с такой силой, что сон отлетел.

Она заснула только под утро.