У Сарефа буквально зудело от невыносимого желания получить всё и сразу. Какие полезные способности! Невероятно! Что же Система будет предлагать дальше? Мальчишка был готов волком выть от того, что ему расти ещё целых девять лет, прежде чем он сможет войти в полную силу. Но надо что-то выбирать. Что ж, выбор, кажется, очевиден. Сравнивая свои характеристики с другими детьми, пусть даже те и были старшего него на два-четыре года, он понимал, что преимуществ у него нет никаких, кроме Интеллекта. Значит, надо поступать по-умному.

Получено пассивное умение Уклонение разбойника. В режиме незаметности, если враг вас вот-вот обнаружит, вы получаете оповещение в виде мурашек по спине, невидимость и бесшумное передвижени на две секунды. Восстановление — 300 секунд.

— Ну как? — спросил Кирран, изучавший ошалевшее от счастья лицо Сарефа, — доволен ты своей наградой?

— Да, господин Кирран, благодарю, — Сареф вежливо склонил голову, — обещаю, я на всю жизнь запомню этот день!

— Вот и хорошо, — кивнул глава клана Андерраст, — теперь — последний долг, и мы все можем быть свободны. Дрен. Покажись нашему гостю.

Первые несколько секунд не происходило ничего. Затем началось какое-то шевеление возле горшка с экзотическим деревом. Посмотрев на него, Сареф не поверил своим глазам. Из кадки лезли… корни. Они всё росли и росли, пока их не стало так много, что по размеру они превосходили не только деревце, но и кадку, в которую оно было посажено. А затем корни взметнулись вверх… а в следующий момент приняли сложение, которое в темноте и на большом расстоянии можно было принять за человека. Последней сформировалась голова. И мгновение спустя сплетённое из корней существо уставилось на Сарефа пустыми глазницами, в которых мерцал холодный зелёный свет.

— Впечатляет, не правда ли? — усмехнулся Кирран, с удовольствием наблюдая за благоговейной реакцией Сарефа и Авелин. Женщина, казалось, была готова упасть в обморок от избытка чувств.

— Запомни, Дрен. Этот мальчик теперь — друг нашего клана. Если он придёт сюда с просьбой о помощи — ему следует помочь. Если он придёт сюда с оружием в руках — его следует обездвижить и, не нанося вреда, доставить ко мне, чтобы мы с ним могли договориться.

Увидев ошеломлённое лицо Сарефа, господин Кирран снисходительно пояснил:

— Ситуации в жизни бывают разные, юный Сареф. Нельзя предусмотреть всего на свете, но можно хотя бы попытаться. И мой жизненный опыт подсказывает, что чем больше ситуаций ты предусматриваешь, тем сильнее облегчаешь себе жизнь в будущем. Что ж, дорогие гости, надеюсь, мы все получили то, что хотели и остались довольны этой встречей. За сим я никого не задерживаю…

Глава 13

Прошёл месяц. Невзирая на все опасения клана Андерраст, вигги остались единственным происшествием. Хотя в городе и была введена повышенная боевая готовность, и солдат на улицах было раза в три больше обычного. Впрочем, не исключено, что именно благодаря этой своевременной реакции вигги так и остались единственным происшествием. Если в начале режима повышенной готовности граждане были встревожены и старались лишний раз не мелькать на улице, то теперь все расслабились, веря, что своевременная реакция помогла предотвратить беду.

Сидри, конечно, не упускал случая высказаться по этому поводу, так как это значительно осложняло жизнь ему и его банде. Но он и, как правило знал меру, потому что понимал, что в случае реального военного столкновения защищать будут в том числе и его со своими подопечными. Несколько раз Сареф даже порывался спросить у Сидри, почему никто из его ребят не попытался получить помощи в детском доме, но потом понял, что не осмелится задать кому бы то ни было из них этот вопрос. Во-первых, потому что это вызвало бы ряд неудобных ответных вопросов — из обрывков фраз, которыми перебрасывались между собой дети, мальчик понял, что причина держаться подальше от детского дома настолько очевидна, что её даже обсуждать не следует. А Сареф упорно её не понимал, хотя так и не решился поднять эту сам. Мальчику и так едва удалось скрыть свой поход в поместье клана Андерраст. А, во-вторых, глядя на Сидри и его ребят, Сареф действительно готов был поверить, что они ни на что не променяют свою голодную, холодную и босую свободу. Уже не променяют. Тем более, что, как с досадой был вынужден отметить Сареф, такая жизнь больше закаляла, что отмечалось Системными достижениями.