Читаем Начало полностью

Штык поднялся, отряхнулся, вытащил из капюшона куртки грязную тряпку, пахнущую псиной, и решительно пошёл к двери. На этот раз, задрав ворот кофты до самого носа. Помогло не слишком — тухлятиной, казалось, пахнет даже собственная одежда. Но ничего, собрав волю в кулак, вампир вошёл в дом и по привычке стал обшаривать стену в поисках выключателя. Зрение адаптировалось раньше, чем он включил свет. Да тут не так уж и темно было, даже обычный человек смог бы разглядеть местность сию. Он оказался в большой комнате, пересекающей весь дом — зал, так сказать. Хотя больше походило на громадную коробку, пенального типа. В стенах, чуть дальше, два прохода — там по одной комнате, которые занимают всю остальную часть дома. В этих комнатах есть окна и из проходов в зал падает серый свет. Ну, да, солнце встаёт, наступает утро, вот и свет серый да скупой. Помнится тут они и пили тогда…, почему так тухлятиной прёт? Штык прошел по комнате, к дальней стене. Там стол, несколько стульев, печка стоит, расположение кстати идиотское. Дом так путём не обогреешь. Он ещё тогда парням про то сказал, а они плечами пожали — дескать пофиг, а потом Артём пояснил, что дом не их, купили у кого-то за дёшево и сами без понятия, почему печка сложена в дальнем углу дома. Вроде они даже собирались её переделать, да не могли сварщика найти, что б котёл отопления перенести и трубы отопления подварить на новое место. Рядом с печкой настежь открытый холодильник живёт — ясно с вами всё. Тоже так попадали. Забудешь его закрыть, и стоит он тухнет и…, пустой? Штык открыл морозилку, заглянул. И там пусто. В холодильнике льда даже нет. Только лампочка горит. Хм. Откуда тогда воняет? Закрыл дверцу и пошёл обратно, к проходам в другие комнаты. Заглянул в левую — кровать, тумбочка, шкаф. Деревянный пол застелен зелёным грязным паласом. Да, он помнил эту комнату. Или другую. Меблировка у братьев в комнатах одинаковая. Что-то они даже на эту тему ему рассказывали, целую лекцию завернули. Сейчас деталей не вспомнить. Только вот тогда, палас был чистый, шкаф не валялся в углу, разбитый в труху и окна чистые были, прозрачные. А теперь грязнющие все…

Штык заглянул во вторую комнату и замер на пороге с открытым ртом.

Просто оттуда на него тоже смотрели, с открытыми ртами, широко распахнутыми глазами, все дела…, только у тех, кто смотрел, рты скособочило в застывшем крике ужаса, глаза белесые, пустые, мёртвые. Мебель тут, кстати, целая…, трупы прям на пол скиданы. Серые, в одном белье. С десяток не меньше. Не просто так они сброшены. Штык подошёл ближе и осмотрел несколько ближайших. Во-первых, и это ему было знакомо по собственному опыту, все переломаны. Один мужик, вон, лежит возле кровати, у него макушка пяток касается. Позвоночник живот пробил, наружу торчит. Шеи у всех порваны. Словно их собака погрызла. Крови нет. Так, кое-где пара капель. Но по большей части крови не видать. Обескровили их и очень быстро. И второй момент, его, честно говоря, немного напугавший — следы порезов. Некоторые проткнуты, будто вот вилами на четыре зубца. У одной женщины лица практически нет — голова развалена ударом четырёх когтей.