– Ну, мы тоже не все свои тайны демонстрируем. Есть еще новости? – прищурился Александров. – Ты же не только ради пьянчуги Лея пожаловал.

– Есть новости… Главным государственным обвинителем от Советского Союза назначен Роман Андреевич Руденко, прокурор Украины.

– То есть не Вышинский…

– Вышинский будет руководить работой советской делегации из Москвы, как председатель Комиссии при Политбюро. Ну, разумеется, будет наведываться и сюда.

– Значит, Руденко, – задумчиво произнес Александров. – Как думаешь, почему? В тридцать восемь лет – Главный обвинитель от Советского Союза? На небывалом в истории процессе!

Тут такой масштаб! Вон американский обвинитель Джексон считает, что для него это прямой путь к президентскому креслу…

– Руденко так считать не будет. Ему такое и в голову не придет. Никогда. Хочешь знать мое мнение? Решение политически очень грамотное. Появление Вышинского сразу вызвало бы ненужные ассоциации с процессами перед войной. Я думаю, в Москве это учитывали. А что касается Руденко… Что он видел, этот твой Джексон? Своими глазами? Читал в Америке газеты, да хронику смотрел. А Руденко всю войну был рядом с передовой. Он сам видел, что творили фашисты. Своими глазами. К тому же уже участвовал в судебных процессах над нацистами и их пособниками. Уже есть опыт, представляет, как они себя могут вести…

Постскриптум

Глава V

Светлость и сиятельство

Хотя до начала процесса оставался еще месяц, работа во Дворце правосудия кипела. Большей частью она заключалась в обработке бесчисленного числа документов и переводе их на языки стран-победительниц.

Ребров с сотрудником советского секретариата Аркадием Гавриком, черноволосым южанином с быстрой речью и вечно встревоженными глазами, шли по узкому коридору в русскую секцию бюро переводов, где переводчики из Америки и Франции, переводили с русского и на русский документы, отобранные следствием.

– Попробую договориться, чтобы перевели наш доклад быстрее, – озабоченно сказал Гаврик. – Но не знаю, что получится…

Когда до двери кабинета оставалось несколько шагов, Гаврик остановился и чуть ли не шепотом спросил:

– Ты знаешь, кто у них там главный?

– Еще нет.

– Ее светлость княгиня Татьяна Владимировна Трубецкая, – сделав значительное лицо доложил Гаврик. – Представляешь себе? Ее светлость…

– Ты уверен, что светлость, а не сиятельство? – улыбнулся Ребров.

– А что есть разница?

– Сдается мне, светлость поглавнее будет… Впрочем я в титулах небольшой специалист. И вообще мне все равно – граф или князь. Это все из прошлой жизни. Мы же с тобой советские люди.

В секции за столом, заваленным бумагами, сидела молодая женщина, кутаясь в теплый платок, и что-то увлеченно читала. Она подняла свои лучистые глаза, и Ребров вдруг подумал, что он где-то уже видел это чистое и милое девичье лицо…

– Простите, у нас вот тут текст один, очень важный, мы хотели бы попросить вас перевести его побыстрее, – затараторил явно смутившийся Гаврик. – Это можно сделать? Я понимаю, что у вас много работы, но…

В кабинет вошел пожилой мужчина в форме американского офицера. Поздоровавшись, заговорил с девушкой по-английски. Та что-то ответила. Мужчина повернулся к Гаврику и Реброву с недовольным видом и произнес несколько энергичных слов по-английски, чем окончательно смутил бедного Гаврика.

– Что он говорит? – обернулся Гаврик к Реброву. – Ты понял?

– Говорит, что сделать этот перевод оперативно совершенно невозможно, – перевел Ребров. – Они просто перегружены срочной работой. Он говорит это как начальник бюро.

Девушка с улыбкой сказала что-то грозному военному. Тот удивленно посмотрел на нее.

– Она говорит: позвольте нам, русским, самим договориться между собой, – шепнул Ребров на ухо Гаврику.

Мужчина в форме пожал плечами и ушел, что-то бормоча про себя.

– Он сказал, что не сможет выплатить ей деньги за срочность, – перевел Денис.

– Давайте ваш текст, – протянула руку девушка. У нее были тонкие красивые пальцы.

– Простите, вы та самая княгиня Трубецкая? – спросил Ребров.