Читаем На веки вечные полностью

– Было понятно, что столкновение с русскими неизбежно. Но мы не собирались действовать по указке Запада. У нас была своя последовательность и свои планы… Мы руководствовались интересами Германии, а не хитроумными расчетами этих жалких и трусливых импотентов. Мы были тогда живыми, из нас била энергия, а они были истощенными и вялыми сибаритами…

В развалившемся на тюремном топчане Геринге уже снова был ясно виден тот самодовольный, наглый, надменный тип, к которому привык весь мир до краха рейха.

– То есть тогда, после подписания Англией и Францией пакта в Мюнхене, вы восприняли это как их прямое согласие на расширение границ Германии на восток за счет России? – уточнил Гилберт.

– Разумеется! А как это еще можно было воспринять? – Геринг уставился на Гилберта. – Англичане всем сердцем желали, чтобы мы начали войну с Россией. И как можно раньше… Их замыслы читались как в раскрытой книге.

Гилберт встал.

– Мне пора. О письмах от вашей семьи я поговорю с начальством. С Рождеством и Новым годом, рейхсмаршал!

– Хотите сказать – с последним Новым годом, – зло блеснул глазами Геринг.

– Это зависит не от меня.

Гилберт уже подошел к двери, когда Геринг его окликнул.

– Доктор!

– Да.

– Смотрите.

Геринг вытянул вперед руку практически в фашистском приветствии, но кулак его был сжат.

– Вы видите, рука не дрожит. Она еще достаточно сильна. Пусть ваши обвинители знают это. Я готов к битве. К настоящей битве.

Идя по коридору доктор Гилберт подумал, что надо как-то усилить моральное давление на Геринга. Например, изолировать его во время обедов и ужинов, для чего пересадить за отдельный стол, чтобы он не мог разговаривать с другими заключенными и чтобы у него не было возможности раздавать им свои указания.

Заседания трибунала возобновились 2 января 1946 года. Уже на следующий день начались допросы обвиняемых и свидетелей. Перед трибуналом предстал «свидетель» Отто Олендорф, обер-группенфюрер СС.