Читаем На Тихом океане полностью

— На северо-западном побережье Суматры, рядом с островом Мансиллар в бухте Тапанули.

— Напротив большого острова Пуло-Риа, или, как его еще называют, Ниас?

— Северо-восточнее, между ним и материком.

— Выяснили еще что-нибудь?

— К сожалению, не удалось.

— Тем не менее, вы — выдающийся человек и отлично знаете свое дело. Но не будем терять понапрасну время; нам необходимо сперва зайти на Каморту, сдать там Та Ци, пополнить запасы угля, а затем отправляться на Суматру.

Яхта снялась с якоря и от северо-западного угла острова устремилась на юг. В это время очнулся Та Ци. Несколько замутненными после удара глазами он смотрел то на меня, то на Раффли.

— Предатель! — прошипел он. — Я укрыл тебя, а ты так подло помогаешь этому англичанину!

— Ты ошибаешься, — отвечал я, — я тоже вхожу в команду этой яхты. Я же был и тогда, как мы взяли «Хай-ян це».

Он бросил проклятие и закрыл глаза, от стыда ли, от презрения ли к нам — нам это было безразлично.

Что касается Махабы, то он пребывал во время вышеописанных событий на берегу. Завидя, что китаец повержен, он взял еще одну лодку и подплыл к нам. Его лодку вместе с первой привязали к яхте, поскольку мне пришла мысль, что лодки эти, возможно, пригодятся нам впоследствии.

Подойдя к Каморте, мы бросили якорь, и Раффли дал сигнал. Прибыл комендант, записал в протокол нашу с Та Ци беседу и, забрав последнего, уехал, пообещав на прощание прислать нам столько угля, сколько способно принять наше судно, что вскорости и было выполнено.

На рассвете мы вышли из гавани и взяли курс на Мост Тигра.

Итак, Ху-Цяо следует искать в бухте Тапанули! Будь я не настолько убежден в том, что китаец сказал правду, я бы ни за что не поверил, что в этой бухте возможно присутствие пиратского притона, столь оживленно было кругом. Тем не менее моя уверенность в правильности выбранного маршрута крепла; у Раффли же, напротив, усиливались предчувствия самого фатального характера. Едва по левому борту возник, наконец, Пуло-си-Малу, а носом мы наполовину развернулись к бухте Тапанули, он не выдержал:

— Чарли, не угодно ли пари?

— О чем?

— Что наш приход сюда окажется безрезультатным. Лично я в этом убежден.

— А я говорю, что мы достигнем цели.

— Well! Итак, вы принимаете пари?

— Да.

Раффли подскочил на месте и вскричал:

— Это чудо, настоящее чудо! Но я рад тому, что в скором времени из вас, может статься, получится-таки джентльмен. Итак, я утверждаю, что мы пришли сюда напрасно.

— А я утверждаю, что мы достигнем своей цели.

— Сколько же мы поставим?

— А как вы думаете?

— Сто фунтов?

— Этого мало.

— Мало? Сколько же тогда?

— Тысяча.

— Ты… ты… ты…

Он осоловело посмотрел на меня. Еще ни разу в жизни ему не приходилось сталкиваться с чем-то подобным.

— Да, тысячу фунтов, — кивнул я с видом, как если бы речь шла о пятимарочной купюре.

— Но вы понимаете, что для вас это не пустяки?!

— Конечно.

— И у вас есть деньги?

— Нет.

— Нет? Good god! И тем не менее ставите эту сумму?

— Разумеется!

— Как это возможно?

— Вы мне их одолжите.

— Я одолжу… одолжу… одолжу вам…

Он запнулся и стал смотреть на меня, словно я представлял величайшую в мире тайну. Я принялся объяснять ему:

— Вы столько раз склоняли меня к пари, причем всегда обещали ссудить мне требуемую сумму. Так стоит ли удивляться, что именно сейчас я обращаюсь к вам с подобной просьбой?

Он рассмеялся.

— Ах, вот что! Увы, я попался; но для вас это не будет значить ровным счетом ничего, поскольку это пари я выиграю. А против вашей тысячи я поставлю две. Согласны?

— Нет.

— Нет? Что же вы имеете против того, чтобы я увеличил ставку вдвое?

— Ничего, но я хочу выиграть не деньги.

— А что же?

— Одну вещь, которую мне очень хотелось бы иметь. Но поставите ли вы ее на кон?

— И что это за вещь?

— Ваша chair-and-umbrella-pipe, сэр.

Я сказал это насколько можно дружелюбнее, будто я говорил о пустяке. Раффли же, тем не менее, вскричал:

— Мой зонт?! Zounds! Вы с ума сошли, Чарли? Я должен его ставить и им рисковать?

— Но вы же уверены в своей победе, сэр Джон Раффли!

— Я ставлю две тысячи; в противном случае из пари ничего не выйдет.

— Вы не шутите?

— Нет, я абсолютно серьезен.

— О! Мне жаль вас, сэр Джон, мне очень жаль вас!

— Жаль? И почему же?

— Потому что вы столько раз говорили мне, что истинный джентльмен никогда не отказывается от пари.

— Я отказываюсь не от пари, а отказываюсь ставить на мой зонт!

— Это софистика! Вы отказываетесь от ставки, а значит, пари долее продолжаться не может.

Он отвернулся от меня, отошел к левому борту и некоторое время молча вышагивал из стороны в сторону. Затем подошел ко мне вновь.

— Да поможет мне небо! Это правильно, и вы абсолютно правы; как джентльмен, я должен принять пари; но если я его проиграю, я никогда уже не смогу появиться в клубе и увидеть своих друзей. Вы отвратительный человек!

— Зато наконец полноценный джентльмен, который понимает, что значит пари!

Весьма огорченный, он ушел на корму. Конечно же, у меня и в мыслях не было лишать его любимой pipe; но я намеревался преподать ему урок по части того, что никогда не следует столь опрометчиво предлагать каждому пари.