Читаем На шипах полностью

– Я не буду пить жидкость, которая носит это название.–Сказал я с мальчишеской гордостью.

Мы сошлись на компромиссе. Пенистое пиво хорошо заходило обоим. Я мог вести себя как заблагорассудится. В ближайшее время играть не предвиделось. Да и будущего у меня в команде, судя по всему, не было. В этот момент я мечтал лишь набить тренеру его злобную рожу. Выбить из седой башки старческий маразм. Но насилие не по моей части. Я понимал, что обиды не более чем истерика, вызванная беспомощным положением. Я и не собирался никого бить, и просто утешал себя пилюлями алкогольного безумия.

Стройным отрядом, словно на расстрел, выстроились пустые бутылки вдоль подоконника. Я смотрел на них косыми глазами, понимая, что опьянел. Чича еле сплетал язык, продолжая ныть о том, как любил свою Ленку. Как любовь к ней перевернула его жизнь. Как земля ушла из под ног, когда эта сучка изменила ему с хоккеистом.

«Какие же бабы бляди!» – говорил он, на понятном только нам наречии подзаборной пьяни. С гитарой в руках, бренча пальцами по струнам, чуть повизгивая в такт, пел он песню группы «Ленинград»: «КОГДА НИГДЕЕЕЕЕЕЕ, ОЙ НЕТ ЛЮБВИИИИ. КАКАЯ СУКАААААА, ЭТА СЕ ЛЯ ВИИИИИИИ!». Я слушал и на душе ставилось тошно. Ведь и на мне поставлен крест.

«Жизнь несправедливое говно!» – Подытожил Чича. – «Кажется удача отвернулась от нас, показав жирную мерзкую жопу. Надо бы пойти и дернуть ее за сучий хвост!».

За двадцать минут такси добросило нас до города. Презрительно смотря вверх, на серую стену панельного дома, Чича брезгливо сплюнул. Он достал из рюкзака банку краски и кисточкой написал на асфальте большими буквами: «ЛЕНКА ДУРА!».

«Вот такая вот открытка». – Промямлил он, закуривая сигарету. – «Я так давно не делал ставок. Держал слово, данное этой суке. Но, везде есть свои плюсы. Пойдем поставим на Манчестер.».

Он вытащил из кармана зеленую сотенную купюру и начал зазывать таксиста.

– Ты куда? – Спросил я.

– В контору. Поставлю на Манчестер Юнайтед. Айда со мной.

Я даже не знаю, как мне пришло это в голову. Но компот из обиды, спиртного и безнадеги породил интересные мысли, обязанные воплотиться в жизнь.       Для этого пришлось вернуться на базу. Достать из под матраса стопку купюр и лишь потом отправиться на встречу с букмекерами.

«Пегас без меня проиграет. Я столько сделал для команды. Столько говна съел. А они…» – думал я, задвигая в окошко операциониста стопку денежных купюр. Я ставил все, что у меня было. – «Пегас проиграет, а я поставлю против них. Пусть это будет моя маленькая мальчишеская месть».

Ставки сделаны.Вечер подходил к концу. В праздном шатании по городу мы пропивали оставшиеся крохи. Было весело, а чувство беспредельного риска лишь обостряло и без того разбушевавшиеся эмоции. Не помню, что было дальше. Но утром я проснулся в кровати с ужасно больной головой. Впрочем, кого это волнует, ведь играть мне не придется. Я послал всех к черту и даже пропустил вчерашнюю тренировку. В конце концов, что они мне за это сделают? Не поставят в состав? Я и так уже игрок дубля.

Засуха в горле не давала покоя. В поисках воды я спустился вниз пустующего здания спортивной базы. Открыл кран и надолго прилип к нему, пытаясь утолить жажду. В вестибюле разрывался телефон. Кто-то отчаянно названивал, но мне не хотелось отвечать. Омерзительный звон вибрировал по затылку. Упертый телефон испытывал меня на прочность. Я сдался, поднял трубку и сказал «алло».

– Ты где, блядь! – Завибрировал ненавистный тренерский вопль. От растерянности я проглотил язык. Мне казалось, что это сон.

– Так я же вне игры. Вы сами сказали. – Ответил я с интонацией обиженной, но очень гордой девочки.

– Это было вчера! А сегодня ты мне нужен. Обстоятельства поменялись. У тебя десять минут, иначе поедешь к черту отсюда!

Это был настоящий подарок. Не знаю кто поспособствовал, но судьба давала мне очередной шанс и было бы преступлением его не использовать. Убийственный тренерский визг, взбодрил меня, облегчив похмелье. Надежда на лучшее в купе с холодным чаем и душем быстро привели меня в чувства. Невзирая на тяжелый затылок, я побежал на поле в приподнятом настроении.

Даже самое тяжелое похмелье ничто в сравнении с желанием доказать себе, тренеру и всем остальным, что я еще чего-то стою. Что могу быть частью большой команды. Могу постоять за себя и погасить все долги. Всю тренировку я вспахивал поле, как добротный мул. Все было нипочем. Даже космические нагрузки, данные нам в конце тренировки, выдержал с героической стойкостью. С тренером приходилось общаться через губу, и скомкано. Он думал, что это от обиды. А я просто не хотел дышать на него перегаром.