Читаем На шипах полностью

Алексей Александрович вел себя как ни в чем не бывало. Он по-прежнему заглядывал в раздевалку в казацком мундире и задиристо размахивал шашкой. Временами даже заезжал на тренировку на белом коне, но его перфоманс лишь прибавлял смятения. Льющиеся со всех концов новости, несмотря на разнообразие версий, отчетливо говорили, что для семьи Сафоновых наступают тяжелые времена. Вне зависимости от того, кем выставляли их журналисты: убийцами или жертвами, для нас это не сулило ничего хорошего.

В первых матчах после убийства, Пегас продолжал побеждать. На вид, все было неплохо, и лишь за пределами футбольного поля прослеживались первые зачатки наступающего кризиса. Гром грянул, когда мы, на домашнем стадионе под гул трибун потерпели разгромное поражение от Сокола из Читы.

Разноплановые игроки с сложными характерами и судьбами за несколько месяцев сумели сплотиться в команду. Да, раздирающие нас противоречия никуда не делись и тлели как угольки, ожидая раздаться новым пламенем конфликта. Но все отходило на второй план, когда идущие чередой победы сладким медом смазывали любую трещину напряженных отношений. Держащаяся на одном болте иллюзия единства рухнула после первого же поражения. Склоки, споры и даже драки стали неотъемлемым ритуалом на ближайшие несколько недель. Мы продолжали терять очки, болельщиков и деньги, вызывая нервозность и без того обеспокоенного руководства.

С паникой, охватившей нас после горького поражения, не могли справиться даже тренеры. Авторитет немецкого специалиста в глазах игроков стремительно падал. Кривоножко абсолютно безнаказанно проявлял неуважение. Становилось совершенно не понятно, кто здесь главный. А в кризисной ситуации отсутствие вожака неизменно ведет к развалу. Разбитая на два лагеря команда, продолжала идти ко дну. От матча к матчу игроки выясняли отношения с тренерами и друг с другом, совершенно забыв об игре. К лету мы окончательно растеряли набранную фору и существенно отстали от лидеров. На пустеющих трибунах растягивались нелицеприятные баннеры.

В прессе стали писать, что Пегас сдает игры. Разумеется, это было не так. Как минимум я, и многие другие, продолжали вкалывать на поле. Но, без цельной команды, добиться успеха в футболе не смог бы даже Марадонна, чего уж говорить про остальных.

В помощь тренерам руководством был направлен отец Тихон. Одетый в рясу духовник, стал своеобразным кризис-менеджером клуба и на время сменил часовню на тренерский кабинет. Нет, он пока не вмешивался в работу Майера и Козлова и выполнял исключительно психологическую функцию. Далеко не всем пришлись по душе его странные методы, но он упорствовал. Сопротивляться не имело смысла, ведь за его спиной стояло одиозное руководство.

Каждый матч начинался с молитвы. Перед тем как выйти на поле, мы становились на колени, а отец Тихон, размахивая кадилом, опрыскивал спины молящихся игроков святой водой. Даже Руфус Занга, смиренно прижавшись к полу, шевелил губами, будто читая молитву.

Как не странно, молитва нас не спасла. Очередная неудача вызвала всплеск негативных эмоций. «Это расплата за грехи!» – Утверждал отец Тихон, расхаживая из стороны в сторону, как сбежавший из зоопарка медведь. – «Мало вы каятесь на исповедях. Молитесь не искренне. Вот и результат».

В канун очередного матча мы снова стоим на коленях. В раздевалке тишина и лишь глухой шум с трибун зазывает нас на поле. Отец Тихон, держит большой деревянный крест и шепчет молитву. Он подходит к каждому, давая прикоснуться к кресту губами. Игроки послушно выполняют ритуал. Кривоножко, Субботин, Чича, все поцеловали крест. Я тоже это сделал. Следующим был Руфус. Африканец покорно стоял на коленях. Гордо держа ровную осанку, он походил на монумент. У угрюмого черного лица замаячил деревянный крест. Руфус не спешил его целовать.

«Целуй» – приказал Тихон. – «Только так бог услышит наши молитвы». Руфус не двигался. Своенравный язычник не разделял проходящего обряда. Не желая проявлять больше гибкости, он замер как истукан, отказываясь целовать крест.

«Целуй крест, безбожник!» – настаивал Тихон, смотря на него сверху вниз. – «Ибо без веры нам не достичь побед».

Руфус не реагировал. Тихон проявил силу и попытался завершить обряд, но оказанное сопротивление не позволило этого сделать. Руфус оставался непреклонным. Он вскочил на ноги и смотрел на духовника глазами хладнокровного убийцы. Их взгляды сцепились в схватке. Толстая, облупленная мозолями, ладонь вонзилась в щеку темнокожего футболиста, оставив на ней румяный след. С налитым от гнева лицом Руфус выскочил из раздевалки.

«Мракобес!» – кричал вслед разъяренный Тихон. – «В безверии наша слабость. Нас сглазили!».

Мы потянулись к выходу.

«Стойте!» – Сказал он. – «Снимите футболки».

Мы переглянулись. Услышанное вызвало изумление. Но спорить никто не решился, еще попрут из команды не дай бог. Пришлось подчиниться. Он заставил вывернуть футболки наизнанку и снова надеть их. Так мы должны были выйти на поле и перевернуть игру.