Читаем На шипах полностью

Я лежал на кровати, с беззаботно сложенными за головой руками, и наслаждался последним днем отдыха. Радость, от предстоящего возвращения к тренировкам меркла под натиском переживаний, связанных с необходимостью зарабатывать деньги. В похожей на улей голове тысячи мыслей пчелами жужжали и жалили, вскрывая временно забытые проблемы. Говорят, что кризис среднего возраста не более чем выдумка, но, оставаясь в одиночестве, я с волнением вспоминал прошлое. Еще недавно мне казалось, что все впереди и жизнь с распростертыми объятыми раскрывает новые горизонты. Уверенность в том, что я сверну горы и стану великим человеком не покидала меня лет до тридцати. Сейчас же, оглядываясь назад, я понимаю, что многое было упущено. Нет, я ни о чем не жалею, но легкий осадок от прошлого все же отдает горьким послевкусием. Ведь всегда могло быть чуточку лучше.

– Опять ты все разбросал, как в свинарнике. – Забурчал, вошедший в комнату, Суббота. Чтящий аккуратность и уют, он брезгливо сдвинул под кровать лежащие на полу вещи.

– Ты как моя бывшая. – Пошутил я в ответ. – Ее тоже бесила моя любовь к свободе.

Суббота ничего не ответил. Усевшись за стол, он сразу уткнулся в книгу. Я продолжал пялиться в телевизор, по которому в утренние часы шли неимоверно тупые передачи. Я смотрел и чувствовал, что начинаю тупеть. Суббота вызывал раздражение. Ведь в то время, пока мой мозг разлагался от просмотра всякого ширпотреба, он, сконцентрировано поглощал страницы, оттачивая крепкий ум.

– Ты никогда не жалел, что выбрал футбол? – Сказал я, пытаясь оторвать его от книги.

– Нет. – Спокойно ответил он. – А зачем?

– Раньше я об этом никогда не думал. Футбол для меня всегда был больше чем игра. Я жаждал побед. Обожал запах скошенной травы. Ловил кайф, валясь с ног от усталости после изнурительных матчей. Я просто брал мяч и бежал за ним, куда бы он меня не привел. В конце концов, для меня в этом и был смысл жизни. В детстве я даже не знал, что футболистам платят деньги. Думал, что они играют за так. Но с возрастом иллюзии рухнули. Мне еще нет и сорока, а уже чувствую себя пенсионером. Порою, деньги куда важнее страсти. Закончится карьера, а вместе с ней и деньги и как дальше жить? Мне кажется, что мы просто родились не в то время.

– Почему?

– Я слышал, что Кривоножко получает в три раза больше каждого из нас.

– И что?

– Да просто досадно, что в его возрасте мы пахали за копейки, а сейчас в футбол вложены огромные деньги и они будто дразнят нас напоследок, давая понять, какую эпоху мы упускаем. Они будто дразнят нас напоследок, давая понять, какую эпоху мы упускаем. Все-таки надо было слушать отца. Он всегда хотел, чтобы я стал инженером. Даже заставил поступить в авиационный институт. Сейчас бы работал себе и в ус не дул.

– Серьезно? Работал бы инженером с той же страстью, что играешь в футбол?

– Нет конечно.

– К чему тогда все это?

– Да просто боязно мне. Раньше казалось, что десять пятнадцать лет карьеры это целая вечность. А спортивная жизнь коротка… И сейчас, находясь на перепутье, я не знаю что будет дальше. Одно неведение и мрак.

Суббота отложил книгу. Он смотрел на меня проникновенным взглядом, будто ощущая надвигающуюся темноту. Унылые мысли свели на нет, весь оптимизм наступившего дня. Из мелькающего в углу телевизора вещала гладко причесанная брюнетка. Раздающийся с экрана бубнеж, портил и без того отвратительное настроение. Рука потянулась к пульту.

– Стой! – окликнул меня Суббота. Он возбужденно уставился в телевизор. Брюнетка тараторила страшные вещи: «Новость с пометкой молния. Сообщается, что только что у подъезда собственного дома в частном автомобиле был взорван заместитель губернатора Челябинской области Сергей Семенович Сидоров. По предварительным данным, в машине, помимо чиновника, находились его охранник и водитель. Все они погибли».

На экране появился раскуроченный черный Мерседес с погнутой крышей и обугленными распахнутыми в сторону дверями.

«Сергей Семенович Сидоров вступил в должность в две тысячи втором году и за это время успел сделать многое для нашего региона.» – Продолжала говорить ведущая. – «У него остались жена и двое детей».

Экран замерцал новой картинкой. На ней показали умершего. В синем пиджаке и красном галстуке с гусарскими усами и острыми чертами лица он смотрел на нас как живой. Дрожь щекоткой пробежалась по моей спине.

На экране снова появилась ведущая: «В настоящий момент возбуждено уголовное дело. Следствие одновременно рассматривает несколько версий. Представитель прокуратуры пока воздерживается от комментариев, но специалисты сходятся во мнении, что заказчиком преступления может быть так называемая водочная мафия».

– Вот дела. – Присвистнул Субботин. – Кажется, нас ждут смутные времена.

– Ты тоже его знаешь? – Спросил я, выключив телевизор. – Я видел, как он выходил после ссоры из кабинета Сафонова.

– О том и речь. Сидоров большая шишка, имеющая прямое отношение к нашему клубу и спонсору.