— В воскресенье утром, у них уже билет на субботу. Да, Сережа, я хотела спросить — ничего, если я девочкам постелю в столовой, а Тимура в комнате Жени положу, Женя не рассердится?

— Конечно, нет, чего ему сердиться? Он ведь по нескольку дней иногда пропадает у своей, как Петя выражается, дамы сердца. Ладно, девочка, пора ложиться.

Под утро Халиде приснился странный сон. Блестящий серебряный глаз поблескивал в тумане, в мозгу звучал голос и не голос — мысль:

«Только вам двоим под силу их остановить, только я могу вам помочь».

Испуганная, она проснулась, пытаясь удержать ускользавшее из памяти сновидение. Посмотрела на часы, тихо, чтобы не потревожить мужа, выскользнула из-под одеяла и отправилась на кухню готовить завтрак. Сергей не пошевелился, хотя в последнее время спал достаточно чутко. Впервые за много лет ему снилась погибшая дочь. Прижимая к груди руки, Таня пристально смотрела на него и говорила:

«Опасность, папа, опасность! Разорви континуум, разорви!».

Глава одиннадцатая

Согласно показаниям системы прогнозирования, источниками локального возмущения вероятности являются те Разумные Материки, что слились с Носителями Разума еще до Катастрофы. Они составляют ничтожно малую долю общего числа функционирующих на Планете Разумных Материков, но они — часть Носителей Разума и предназначены служить нашим задачам.

Строго следуя своей природе, Слившиеся с Носителями Материки совместно друг с другом создадут жесткие цепочки совокупностей событий. Функционируя или прекращая свое существование в цепи событий, они станут вехами, прокладывающими путь к установлению власти Разума на Планете.

Дианка и Лиза, предупрежденные матерью о приезде Анвара, напекли сладостей, но он с трудом заставил себя съесть кусок пирога.

— Девчонки, умираю — спать.

— Девчонки, только без никаких, — предупредил Тимур, — на моей кровати ему стелите, а я рядом на диване лягу — мы с ним ночью болтать будем.

— У тебя завтра с утра экзамен, — рассудительно заметила Лиза.

— Я могу и позже подойти, это вы, зеленые, к девяти спешите свои «неуды» получить.

— Почему это «неуды»? — вспыхнула Дианка. — У меня, если завтра химию на «отлично» сдам, повышенная стипендия будет.

— Ну и ладно, иди, зубри дальше свою химию.

— А у тебя когда последний экзамен? — спросил Анвар у Лизы.

— Послезавтра, а завтра последняя консультация.

— Ну и идите все, занимайтесь, а я спать лягу.

— А болтать? — встрепенулся Тимур. — Я от тебя ночью все равно не отстану, будешь мне американские анекдоты рассказывать — я про секс жуть, как люблю.

— Про секс тебе не анекдоты надо, иди себе девочку заведи, — фыркнула Лиза, — а то двадцать два года, а ума — как у первоклассника.

— На фиг они мне, бабы все дуры.

— Сам дурак! — это сестры ответили ему дружным хором.

Анвар расхохотался.

— Ладно, ребята, весело живете, но у вас, я смотрю, разговоры уже не те пошли. Стелите мне, я ложусь.

На кровати брата он уснул, как убитый. Призраки прошлого не беспокоили, и даже Тимур, несмотря на все свои попытки, так и не сумел его растолкать и подвигнуть на рассказ американских анекдотов о сексе.

С утра ребята разбрелись по своим делам, а Анвар, проснувшись и доев вчерашних пирожков, попытался заказать билет в Нью-Йорк, но никак не мог дозвониться. Около одиннадцати, когда он вертел телефонный диск, держа у уха трубку, влетела запыхавшаяся Дианка и с порога крикнула:

— Пять! У меня повышенная!

— Поздравляю, — больше Анвар ничего не успел сказать, потому что наконец-таки на другом конце провода ответил приятный женский голос.

Ему предложили на выбор — улететь сегодня или через два дня. Подумав, он решил, что в Москве ему делать в сущности нечего. Окончив разговор и повесив трубку, пошел на кухню к Дианке, собиравшей со стола посуду.

— Так, говоришь, повышенная?

— Представляешь, такой паразит — не хотел ставить «пять», по всему курсу гонял. А ты завтракал? Сейчас я посуду домою, потом сварю тебе что-нибудь вкусненькое, а потом побегу за маслом — в угловом магазине очередь стоит, масло дают.

— Не надо вкусненького, я сейчас уезжаю.

— Да ты что! — от огорчения у нее вытянулось лицо. — Ты же вчера ничего не сказал.

— Только что заказал билет — в четырнадцать тридцать самолет, другого не было. Мне еще нужно будет выкупить билет и прочее, так что минут через сорок нужно выходить. Жалко с ребятами не попрощался, поцелуй их от меня, а с Тимкой я еще созвонюсь.