Читаем На руинах полностью

— Что ж, если тебе действительно совестно, то это хорошо — это значит, что ты не совсем стыд утратил. Попрекать я тебя не стану — ты человек взрослый, сам без матери в жизни разберешься, что тебе делать. О чем ты хотел меня попросить?

— Мам, понимаешь, Ира… — он запнулся, а Ирина заторопилась:

— Вы знаете, мы, когда подали заявление, то решили не ждать два месяца — зачем ждать, если мы все равно поженимся, правда? Короче, я вчера была у врача, он сказал, что у меня будет ребенок, — она с гордостью погладила свой плоский животик, — срок шесть недель уже. А эта Агафья… Откуда мы знаем, что она может сделать, когда узнает? Я просто за ребенка боюсь. Поэтому мы решили: у вас комната, у нас тоже, почему бы нам не съехаться и не жить вместе? У нас даже вариант есть — двухкомнатная квартира.

Свекровь слегка пожала плечами и, ничего не ответив на это предложение, неожиданно спросила:

— Ты, значит, спортсменка? На соревнования будешь постоянно ездить — а как же семья?

— Нет, со спортом теперь все — я уже и тренеру сказала. Теперь у меня на первом месте семья, — скромно потупившись, она вновь потрогала ладонью живот, — и потом, мне техникум нужно закончить, не век ведь по соревнованиям ездить. Я в торговом техникуме учусь на товароведа, мне итак несколько раз отсрочку давали, когда я за область выступала. Закончу, потом, может, и магазином заведовать стану — у меня дядя в исполкоме работает, мамин брат. Он всегда обо мне заботился — когда папа с мамой на фронте погибли и вообще. Он, кстати, и предложил нам поменяться. И вам тоже лучше — будете в отдельной квартире жить. То есть не совсем в отдельной, конечно, но все-таки с родным сыном, а не с чужими людьми. Только, — щеки ее чуть заалели, — там нужно будет доплатить, потому что мы ж будем две комнаты в коммуналке на отдельную менять. Но вы же говорили, что у вас деньги есть.

— Деньги есть, — согласилась Феодосия Федоровна, — только не обессудь, невестушка, но меняться я не собираюсь.

Ирина была искренне поражена.

— Вы, не хотите меняться? А почему? Хотите сначала посмотреть квартиру?

Феодосия Федоровна усмехнулась и покачала головой:

— Нет, не хочу.

— Ну, как угодно, — голос невестки стал преувеличенно кротким: — Видишь, Прокоп, придется нам жить с Агафьей, раз твоя мама отказывается нам помочь. Но, конечно, это ее право.

— Квартирные дела свои решайте сами, — холодно и спокойно возразила свекровь, — а с внуком, когда родишь, всегда помогу.

Ирина окончила техникум уже после рождения сына Алеши, а через год ее назначили директором большого гастронома. Прокоп с завода ушел и устроился работать к ней в продуктовый отдел — сначала грузчиком, потом продавцом.

Феодосия Федоровна, несмотря на их с невесткой взаимную неприязнь, всегда готова была помочь, когда речь шла о внуке. Родители хотят съездить в санаторий? Пожалуйста, Алеша поживет это время у бабушки. В садике карантин, с кем мальчика оставить? Конечно же, у бабушки Феодосии в парикмахерской.

Он был тихенький и никому не мешал — сидел себе в уголочке и во все глаза смотрел, как мастера орудуют ножницами да бритвой. И, в конце концов, так вышло, что Алеша прикипел сердцем к парикмахерскому делу. В двенадцать лет он впервые сделал настоящую стрижку — Феодосия Федоровна предоставила в его распоряжение свою голову. Получилось очень даже неплохо — так неплохо, что две молоденькие парикмахерши из мужского салона потом постоянно — вроде бы в шутку — приставали к мальчику: «А меня, Алешенька, не подстрижешь?»

Почти восемь лет Прокоп и Ирина жили в атмосфере непрекращающихся конфликтов с соседкой Агафьей, нрав которой с годами становился все хуже и хуже. В конце пятидесятых дядя Ирины сумел выбить им квартиру в районе новостроек, однако посоветовал:

— Комнату на Коминтерна государству не отдавайте, лишняя жилплощадь не помешает. Разведитесь фиктивно, Ира с ребенком по ордеру пропишутся в новой квартире, а Прокоп останется здесь. Потом вы в эту комнату жильцов можете пустить, все деньги.

Так и сделали — официально развелись, Прокоп остался прописанным на Коминтерна, а когда перебрались на новую квартиру, то сдали комнату бездетной паре.

Щербинины были хорошими приятелями Ирины и Прокопа — почти каждое лето они вчетвером проводили в грязелечебнице при санатории имени Кирова в маленьком азербайджанском городе Шеки. Ирина, как директор гастронома, доставала бесплатные путевки у себя в профкоме, а Зину Щербинину направляли доктора — после бурно проведенной молодости у нее были какие-то проблемы по женской части, и ей никак не удавалось забеременеть. Особо из-за этого она не огорчалась, хотя постоянно бегала по врачам и, не стесняясь, во всеуслышанье рассказывала о прописываемых гинекологом процедурах, сопровождая свои рассказы солеными шуточками.

Жили они с мужем Андреем в одной комнате с его старой полуслепой бабкой, приятного в этом было мало, поэтому Зина немедленно уцепилась за возможность снять жилье. Ирина, правда, поначалу колебалась.