Читаем На руинах полностью

— Ты изнасиловал ее, потом испугался и задушил. Кулон завалился за сидение, когда вы боролись. На сидении машина была ее кровь — она была девушкой. Не пытайся отпираться, все против тебя. Именно поэтому ты не приехал на похороны жены твоего дяди — ты, убийца Дианы, не в силах был посмотреть в глаза ее сестре и брату. И не рассказывай мне про доклад, по уважительным причинам его можно было перенести.

Неожиданно Женя успокоился.

— Хорошо, шеф, — с легкой иронией в голосе проговорил он, — вы считаете, что так было — пусть так и будет. Я знаю, что девчонка вас особо не интересовала. Сначала я подумал, вы подарили ей кулон в награду за отданную девственность, так сказать, но потом понял, что это просто была причуда богатого человека. Чего вы хотите? Вам хочется повязать меня этим по рукам и ногам? Я прекрасно знаю, что вы собираете компромат на всех сверху донизу, чтобы потом люди плясали под вашу дудку, как марионетки. Хорошо, вяжите меня, я ваш раб.

— Ладно, — усилием воли подавив нахлынувшее бешенство, спокойно ответил Самсонов, — тогда пиши признание.

— Какое признание?

— Во всех подробностях, как ты это сделал — от начала до конца.

— Понятно, хотите иметь компромат в письменном виде. Ладно, напишу, только это не так интересно, как вы полагаете. Я не маньяк, она сама меня раздразнила, как мальчишку. Я сдуру полез к ней, она меня ударила. Я разозлился, решил ее проучить — не думал же, что она с вашим бриллиантом все еще девица. Потом, конечно, извинялся, даже просил выйти за меня замуж, но она взбесилась, заявила, что пойдет в милицию, полезла из машины. Я поймал ее за волосы или за шею, не помню уже, потянул, ну и… что-то хрустнуло. Смотрю — она мертвая. Пришлось скрывать следы.

— Пиши, — сквозь зубы процедил Самсонов, — все, что ты мне сейчас рассказал, изложи в письменном виде.

Внимательно перечитав написанное признание, он сложил его вдвое и спрятал во внутренний карман пиджака.

— Ну, и что дальше? — Женя старался говорить насмешливо, но голос его слегка дрожал. — Говорите, что я должен сделать — я сделаю.

— Дальше ты сядешь в тюрьму и за все ответишь, завтра я передам эту бумагу следователю, который занимался этим делом.

— Я… да вы… Да я вас лучше убью!

— Сидеть! — ледяным голосом произнес бизнесмен, и в лицо Жене глянуло черное дуло пистолета, — я еще не до конца ответил на твой вопрос — что я сделаю дальше. Дальше ты сядешь, и с тобой будут обращаться так, как обращаются на зоне с насильниками — я приложу все усилия, чтобы тебе не делали поблажек. Станешь удобной подстилкой для лишенных женщин маньяков, воров и убийц.

Женя закрыл глаза и судорожно затряс головой.

— Я написал, как вы велели, вы же обещали мне…

— Разве я тебе что-то обещал? — бровь Самсонова саркастически взлетела кверху. — Не помню.

— Почему? Вы что, правдолюб, вам больше некого разоблачать? Вокруг вас криминал на криминале, а я…я случайно влип в это дело, вы меня, можно сказать, сами спровоцировали — просили подвезти девчонку, нацепили на нее бриллиант, я и подумал… Так для чего вы это делаете?

— Хорошо, я объясню, — устало проговорил бизнесмен, — я делаю это потому, что Диана была моей дочерью.

— Что?! — Женя в изумлении откинулся на спинку стула. — Да вы сумасшедший, что вы придумали? Отец Дианы погиб много лет назад.

— Я не погиб, меня вынудили исчезнуть. Я — Юрий Лузгин, муж Халиды, и давно мог объявить всем свое имя, но не сделал этого, чтобы не нарушить ничей покой. Однако, если придется себя назвать, чтобы доказать твою вину и твою причастность к убийству моей дочери, я это сделаю.

— Вы — Юрий? — воскликнул Женя таким тоном, каким говорят: «Как приятно, что мы встретились!», — Конечно же, вы — племянник первой жены дяди Сережи, родственник моей двоюродной сестры Тани! Я мог бы догадаться — ваш портрет висит у Лузгиных в Москве. Конечно, вы изменились, но я бы вас узнал, если б такое могло прийти в голову. Я знаю, что мой дядя Сережа всегда любил вас и заботился, как о сыне. За это вы хотите отправить меня за решетку и навлечь позор на него и на моего отца?

— Ты не слишком-то боялся навлечь на них позор, когда подделывал их подписи на бланках сертификатов, — резко ответил Самсонов, — думаешь, я этого не знал? Прекрасно знал, просто для меня это не имело значения, раз за рубежом подделанный сертификат принимали за настоящий. Так что не пытайся спекулировать на своей семье, ты продашь и отца, и дядю.

Вспыхнув от стыда и унижения, молодой человек вскинул голову.

— Хватит! Вы хотите отомстить за вашу дочь — что ж, я вас понимаю. Око за око, убейте меня!

— Я не убийца и не палач, у меня нет права отбирать твою жизнь.

— Лучше смешать меня с дерьмом?

— Дерьмо к дерьму не липнет. Возможно, побывав на зоне, ты больше будешь ценить жизнь и скажешь мне спасибо, что я тебе ее оставил.

— Нет, только не зона! — отчаянно выкрикнул Женя. — Не издевайтесь надо мной, убейте меня!

— Зря. Из тюрьмы выходят и начинают сначала, как поется в песне, а смерть перечеркивает все раз и навсегда. И зачем мне нужно связываться с уголовным кодексом — даже ради тебя?