Читаем На руинах полностью

— Пишите расписку.

До дома Таи доехали на такси, и в прохладной тишине ее старой квартиры с высокими потолками Алексей, блаженствуя на чистых простынях, восстанавливал силы. Окруженный нежной заботой любимой женщины, он почти все время спал, поднимаясь только чтобы поесть и сходить в туалет. После месяца целительного сна, память к нему неожиданно стала возвращаться — толчками. Вспышками возникали не связанные друг с другом эпизоды из прошлого, лица, фамилии, имена. Неожиданно припомнился собственный номер телефона. Рука сама потянулась к аппарату и начала крутить диск, но набор постоянно прерывается короткими гудками. Прибежавшая из кухни Тая увидела его расстроенное лицо.

— Лешенька, ты, может, что-то не так набираешь, — робко сказала она.

И тут же ее слова вызвали в мозгу вспышку нового воспоминания — код города! Он набрал код города, номер, и в трубке послышались долгие гудки. Алексей вдруг понял, что звонит к себе домой — кто же ему ответит, если хозяин в Москве? Коля… Брат Коля обещал периодически ночевать — вдруг какая-нибудь шпана захочет забраться в квартиру в отсутствие ее владельца. Неожиданно почувствовав сильную усталость, он выпустил из рук телефон и откинулся на подушку. Вошедшая Тая укрыла его пледом, потом подняла свисавшую до пола трубку и немного подержала у уха, слушая гудки.

— Не отвечает, — растерянно проговорила она, поглядев на Алексея, но тот уже крепко спал. Тая, осторожно вернула трубку на место и застенчиво констатировала: — Дома нет.

И она была права — дома Коле не сиделось. На следующий день после того, как было покончено с Тиной и ее приятелями, он все утро провел в комплексе — делал вид, что проверяет проводку и ждал Васю. Тот приехал в обеденный перерыв на своем «драндулете», увез «отходы» в цех утилизации и на прощание весело сказал:

— Сегодня-завтра меня не жди, теперь долго не увидимся — я взял отгулы, хочу с Зойкой побыть, а то ей одной скучно.

— Погоди, а реализовывать продукцию?

— Сам реализуешь, я тебе доверяю.

Оставшись один, Коля ощутил досаду и сам тому удивился — неужели его так бесит то, что Зойка теперь для него недоступна? Заглянувший ненадолго старик-сторож посудачил о погоде, потом вежливо поинтересовался:

— Когда открываться-то будем? Об Алексее Прокопьевиче неизвестно, когда вернется?

В глазах сторожа не было того жадного любопытства, с каким расспрашивали об Алексее все остальные, он был человек очень пожилой и малообразованный, привыкший за свою долгую жизнь, что начальство уезжает и приезжает, когда вздумается.

— Скоро вернется, — лаконично ответил Коля, — тогда и откроемся. Видите, я проводку в салоне проверяю, чтоб к его возвращению все фены работали, Лешка порядок любит.

— Выключатель в сауне надо проверить — я включил, а там не включилось, и искра прошла. В кафе одна лампочка в люстре сгорела, новую бы ввинтить.

— Проверю, дядя Егор, обязательно, — пообещал Коля, — все ввинчу, что надо.

Сторож дядя Егор, мало разбиравшийся в электричестве, еще немного повертелся, потом попросил:

— Я нынче пораньше уйду, Колюшка, ладно?

Голос его звучал немного виновато — все время, пока комплекс был закрыт, он получал свою прежнюю зарплату, хотя приходил на час-два, не больше.

— Да идите, конечно, дядя Егор, я тут до вечера провожусь.

— Двери все заперты, — обрадовано сообщил сторож, — только черный ход сам закроешь.

От нечего делать Коля решил установить дополнительное реле внутри стенного шкафа в салоне — чтобы можно было, не отходя в соседнее помещение, открыть дверцу и подать напряжение на кресла. Окончив возиться, он полюбовался своей работой, потом сложил инструменты, убрал мусор и позвонил Гале Ефремовой.

— Мясо нужно? Заходи.

Она прибежала спустя двадцать минут и позволила Коле делать с ней все, что ему хотелось. Лицо ее при этом сохраняло выражение обиженной жертвы, а тело трепетало от наслаждения. Когда Коля разворачивал ее и ставил в разные позы на широком столе в косметическом кабинете, она жмурилась и со стоном лепетала:

— Ой, как стыдно! Что ж ты меня заставляешь делать!

— А муж тебя по-другому трахает?

— Ой, что ты такое говоришь! Мы же с ним в это время в постели лежим!

Когда Коля, выдохшись, выпустил Галю, из груди ее вырвался вздох сожаления.

— Ладно, одевайся, — грубовато сказал он, — шлепнув по аппетитно выпяченной ягодице.

Галя с грустным видом привела себя в порядок, но, получив в благодарность за труды крупный кусок ляжки, прежде принадлежавшей Тине Валевской, домой уходить не захотела, а поинтересовалась:

— У тебя еще много мяса? Можно, я Рае Горюновой позвоню?

Прибежала Горюнова, за ней примчались еще три клиентки Алексея Прокопьевича, потом подошли следующие. Галя домой не пошла — с деловым видом и сияющими глазами она вертелась тут же, помогая Коле взвешивать мясо. Часам к одиннадцати вечера морозильники опустели. Последний кусок получила Мария Егоровна Голубкова — та самая приятельница Агафьи Тимофеевны, с которой несчастная старушка коротала долгие часы в очередях и митинговала в последний день своей жизни.