Читаем На руинах полностью

Кастрюлечка смела фигуры с шахматной доски и сшибла со стола бутылку с недопитым ректификатом. Бутылка при падении больно стукнула Колю по ноге, отскочила и разбилась, после чего по комнате пополз острый запах спирта.

— Крыса старая, гремучая! — вне себя от гнева закричал он, ухватил шахматную доску и изо всех сил метнул ее в сторону нападавшей.

Доска ударила Агафью Тимофеевну острым углом прямо в висок, и последним острым чувством ее была горечь — оттого, что нынче, впервые в своей горькой и нелегкой жизни, она ощутила себя человеком, а теперь вот должна так нелепо умереть от руки распоясавшегося нахального мальчишки, залившего плиту и спалившего ее любимую кастрюльку.

«Гориславский руку жал, — с ужасающей скоростью замельтешило в угасающем сознании, — квартиру отдельную, может, даже дали бы и к магазину со спецпитанием прикрепили. А этого паразита Кольку теперь точно посадят, не вывернется, падла!».

Эта греющая душу мысль была для Агафьи Тимофеевны последней, а потом в мозгу ее что-то сверкнуло, и все исчезло навсегда. Приготовившийся к бою Коля увидел, что противница его не шевелится, и в испуге замер на месте. Вася выбрался из-под стола и растерянно уставился на распростертое тело. Потом громко икнул и робко сказал:

— Агафья Тимофеевна, вставайте, чего вы?

Наклонившись над ней, он пощупал пульс, попытался приподнять неподвижное тело, но оно выскользнуло у него из рук и упало, гулко стукнувшись о пол. Широко открытые глаза тускло и бессмысленно смотрели мимо Васи, и от этого взгляда его начал бить озноб.

— Агафья Тимофеевна, хватит вам, вставайте! — тонким фальцетом закричал Коля, боясь, однако, приблизиться к старухе. — Хватит вам притворяться, я все равно не верю!

— Чего орешь, готова она, — осадил его приятель, — прямо в висок.

— И… и что теперь? — руки и ноги Коли мелко-мелко тряслись. — Что делать, Васька, скажи, ты же два года учился на юриста!

— Так это когда было, — Вася тяжело вздохнул, — в милицию надо идти, там скажут, что делать.

— Я же не хотел! Ты же видел, что я не хотел — это была самооборона, она первая начала!

Несостоявшийся юрист почесал затылок и сокрушенно покачал головой.

— Не пройдет — ни как самооборона, ни даже как превышение пределов необходимой обороны. Какая у тебя может быть самооборона с семидесятилетней старушкой? У нее ни ножа, ни пистолета, а ты с расстояния доску метнул, это любая экспертиза в момент установит, — он наморщил лоб и, стараясь не смотреть на неподвижное тело, начал рассуждать: — Может, как убийство в состоянии аффекта, вызванного противоправными действиями потерпевшей? Хотя тут, если прокурор захочет придраться, тоже есть скользкие места — первым-то ты совершил противоправное действие, когда сжег ее кастрюльку. Короче, придется приложить все усилия, чтобы судья квалифицировал, как убийство по неосторожности.

— Усилия? — голос Коли внезапно охрип.

— Естественно, а то ведь и умышленное могут припаять — все знают, что вы с ней, как кошка с собакой жили. Ты не обижайся, я тебе просто как друг говорю.

— Иди ты знаешь, куда! Друг! Еще поклянись, что ты будешь меня ждать и передачи носить!

Вася смущенно поморгал глазами.

— Ну… буду, конечно, если тебя не очень далеко ушлют. Да ты не переживай — год или два отсидишь, потом, может, амнистия выйдет. На зоне к убийцам, говорят, неплохо относятся, это насильников…

— Заткнись, не желаю я сидеть — ни год, ни два, ни десять! Было бы из-за кого, а то из-за этой стервы, — внезапно страх Коли ушел, он подскочил к неподвижно лежавшей Агафье Тимофеевне и в ярости пнул ногой мертвое тело, — и не собираюсь никуда заявлять!

— Это в каком смысле?

— В прямом! Ты сам говорил, что у нас раскрываемость преступлений крайне низкая, какого черта мне самому в петлю лезть? Искать ее никто не станет — у нее ни родных, ни особо близких подружек нет. Есть в Свердловске какая-то дальняя родственница, она в позапрошлом году к ней на месяц уезжала — скажу, что опять поехала. Как будто кто-то станет эту старую стерву разыскивать — у милиции и без того дел по горло.

— Гм, — Вася растерянно почесал нос и отвел в сторону взгляд, чтобы не видеть трупа, — раскрываемость-то низкая, но это не тот случай. Во-первых, что делать с мертвым телом? Спрятать труп практически невозможно, его все равно обнаружат — рано или поздно. А когда обнаружат, то тебя в момент вычислят, потому что экспертам как дважды два доказать, что убийство произошло не в лесу, а в квартире. Во-вторых, я при этом становлюсь соучастником и тоже иду по статье, а мне это, знаешь, не очень-то…

— Давай, переместимся в другое место, надо поговорить, — неожиданно спокойно прервал его Коля, — а то мне не хочется видеть это, — он брезгливо кивнул в сторону мертвой старушки и спокойно перешагнул через ее ноги.

«О чем мне с ним говорить? — мелькнуло в голове у Васи. — Не о чем нам говорить, нужно идти в милицию и как можно скорее».