Читаем На пути к плахе полностью

– Ага! – воскликнул полицейский. – Знаем мы этих кузенов! Не трудитесь отвечать, сэр Мод! Слушай-ка, мальчик, я – служащий «Звездной палаты».

Мальчишка страшно перепугался.

– Тебе меня нечего бояться, если ты будешь послушным, – продолжал полицейский. – Но берегись, если ты не сделаешь того, что я тебе сейчас прикажу!

– Я готов все сделать! – ответил мальчик.

– В таком случае ступай обратно к «кузену» и скажи ему, что сэр Мод ждет его.

Мальчик отправился, а полицейский пошел следом за ним и встал настороже у двери.

Баллар принял ответ мальчика за правду, но в последний момент его лисий нюх почувствовал что-то неладное. Он юркнул в сторону, и хотя полицейский и последовал за ним, но не мог помешать ловкому иезуиту ускользнуть от его рук.

Обманутый полицейский вернулся к своему начальнику и доложил ему обо всем происшедшем. Выслушав его, Пельдрам решил лично взяться за это дело.

Нам пришлось бы написать отдельный роман, если бы мы вздумали описывать историю преследования Пельдрамом Баллара. Это преследование продолжалось целые месяцы, а Пельдраму так и не удавалось поймать человека, следить за которым его заставляла скорее честь сыщика, чем подозрение, что преследуемый и на самом деле – важный преступник.

Что может показаться очень странным – так это то, что сочлены заговора не имели никакого понятия об этом преследовании. Таким образом, это было каким-то состязанием на приз, происходившим только между Пельдрамом и Балларом.

В последнее время Бабингтон вообще редко видел иезуита. Он только что вернулся из имения, купленного им вблизи от Чартлея; в последнее время он так много работал над подготовкой переворота, что даже его внешний вид совершенно изменился. Прежде он отличался некоторой полнотой, а теперь стал худым; от всего его внешнего вида так и дышало физической и нравственной истощенностью. Кроме того, лето стояло очень жаркое, и во время своих частых путешествий Бабингтон много страдал от палящих лучей солнца. Теперь он истосковался по отдыху и твердо решил в течение нескольких дней предаться таковому.

Прибыв в свой городской дом, он разделся с помощью камердинера, вытянулся на софе и сказал:

– Джек, меня ни для кого нет дома сегодня!

– Слушаю-с! – ответил тот.

– Меня нет в Лондоне вообще, понимаешь?

– Понимаю!

– Я устал, Джек, так устал, что на отдых и восстановление сил мне понадобится по крайней мере неделя.

– Совершенно верно!..

– Теперь ты знаешь, значит, что нужно делать; всем посетителям ты скажешь, что меня нет, что я в Париже, что ли.

– Я желал бы, сэр, чтобы мы действительно были там.

– И я желал бы того, ей-богу; но делать нечего, приходится оставаться здесь.

– К сожалению! – произнес слуга со вздохом и вышел из комнаты.

Бабингтон был настолько утомлен, что заснул, сидя за обеденным столом.

Вдруг слуга снова появился с очень обеспокоенным видом и воскликнул:

– Сэр! Дорогой сэр, проснитесь!

Но так как тот не двигался, то Джек стал будить его.

– Мне слишком скоро пришлось ослушаться вашего приказания, сэр, но я принужден сделать это, – сказал он.

– Ну, в чем же дело?

– Пришел какой-то незнакомец.

– К черту его, я никого не хочу видеть!

– Этот человек настаивает, к тому же у него, кажется, имеются важные вести.

– Кто же он такой?

– Это – агент «Звездной палаты», состоящий у вас на жалованье.

Через две минуты в комнату вошел посетитель, находившийся, по-видимому, также в большом волнении.

– Да хранит вас Бог, сэр! – быстро проговорил он. – Какое счастье, что я застал вас в Лондоне и имею возможность говорить с вами.

– У вас, по-видимому, имеются дурные вести?

– Дурные, очень дурные, сэр!

– Что-нибудь открыто?

– Да, во всяком случае, нас предали!

– Черт возьми! Кто же мог бы быть этим предателем?

– Вы знаете, сэр, некоего Мода?

– Конечно!

– Так вот он явился сегодня к нашему начальнику Пельдраму и заявил, что проживающий у него полковник Форсо на самом деле – священник и зовут его Баллар.

– Будь проклят этот предатель!

– Затем он заявил, что после долгих стараний ему удалось заманить Баллара в свою квартиру, где он осилил его и связал, так что можно теперь взять его оттуда.

– Ох! – простонал Бабингтон. – В таком случае все погибло! Ну, что же? Взяли его?

– Это должно совершиться с минуты на минуту.

– Хорошо, благодарю вас за сообщение. Джек, Джек, поди сюда!

Лакей вошел, а посетитель удалился.

– Коня мне поскорее! – крикнул Бабингтон.

Слуга вышел, а Бабингтон стал одеваться. Он на время совершенно потерял голову и не думал ни о каких мерах предупреждения, а лишь о бегстве и о спасении собственной особы. Одевшись, он выбежал на двор, вскочил на коня и покинул Лондон. Некоторое время он скакал все вперед, без всякой определенной цели, пока наконец не стемнело. Тем временем он собрался с мыслями и убедился, что его бегство не только испортит все дело, но послужит еще проявлением трусости. Наконец известия могли быть ложны; даже в случае их достоверности еще многое можно было бы спасти. Под влиянием этих соображений он повернул обратно в Лондон, переночевав в плохонькой гостинице.