Читаем На пике века. Исповедь одержимой искусством полностью

Нам замечательно жилось в Прамускье. Там всегда светило солнце, и мы не нуждались в отоплении. За вечер мы сжигали не больше одного полена в камине гостиной. Лоуренс плавал круглый год, в отличие от меня. Все, что для этого требовалось, это встать с кровати, надеть купальный костюм и выйти на пляж. Я там часами читала и загорала. Обычно я вставала в девять или десять утра, завтракала на террасе, затем совершала ежедневные покупки — хлеб, лед, или отправлялась на поиски молока и другой провизии первой необходимости. Остальную еду нам привозили из магазинов в Ле Лаванду или Йера. После этого я шла на пляж. Примерно в два часа дня мы обедали на другой террасе, где летом было заметно прохладнее в тени деревьев, и располагалась она на утесе, ее приятно обдували морские бризы. Мы каждый день пили вино, будь то местное сельское или Мюскаде из будущего родового имения Клотильды, и поэтому летом всегда отдыхали в сиесту. Круглый год мы обедали на свежем воздухе.

Зимой мы ели на большой террасе с видом на море. На ней росли пальмы, которые цвели в марте, и апельсиновые деревья, источавшие восхитительный запах, когда в начале зимы распускались апельсиновые соцветия. В округе повсюду росла мимоза и заполоняла наш сад, и на несколько месяцев все кругом становилось желтым. Помимо сосен там росли оливковые и пробковые деревья — последние обеспечивали югу богатую пробковую индустрию. Выше в горах в местечке под названием Коллобриер был небольшой завод. В нем пробки вырезали практически средневековым способом — с помощью ручной машины, с которой управлялась одна женщина. В Коллобриере был чудесный трактир, где нас потчевали обедами из шести блюд за восемь франков. Еще мы ездили в Форе дю Дом, где местные охотились на диких кабанов. Там нас кормили не менее вкусной кабанятиной по такой же скромной цене.

Во второй половине дня Лоуренс водил нас большими группами (в основном из женщин) на прогулки по окрестностям. У нас было всего два маршрута. Один мы назвали «du côté de chez Swann»[14], а другой «le côté de Guermantes»[15]. Иногда мы вносили разнообразие и ходили вглубь материка или по холмам. Лоуренс время от времени совершал прогулки к самым вершинам этих гор, которые назывались Маурскими из-за мавров, когда-то населявших этот берег. В окрестностях то и дело встречались сторожевые башни, которые построили галлы в страхе возвращения мавров.

По вечерам мы всегда купались во второй раз. Иногда мы по инициативе Лоуренса разнообразили свою жизнь и ехали в Ле Канадель или пили «Перно» у мадам Октобон перед обедом или ужином.

Мадам Октобон была крепкой бельгийкой. Ее муж, вспыльчивый француз, не раз бросался на нее с разделочным ножом, но развестись они не могли из-за общего бизнеса. Их отношения напоминали пляску со смертью. Куда бы мы ни шли, нас сопровождали наши четверо псов, которых в округе невзлюбили. Моей любимицей всегда была Лола, а Лоуренс больше привязался к Лулу, старшей дочери, удивительно похожей на крокодила. Он настаивал на том, чтобы обе собаки спали с нами в одной постели. Лулу выросла такой огромной, что почти не оставляла места для меня.

Лоуренс пристрастился к игре в буль. Он проводил серьезные турниры на нашей террасе; титул непобедимого чемпиона носил садовник Джозеф. Они с Лоуренсом разбили фруктовый сад перед окнами мастерской. Еще они выращивали томаты, вкуснейшие и в свежем, и в приготовленном виде. Какое-то время у нас жил боров Чуто, который всюду ходил за Джозефом с преданностью собаки. С горечью на сердце мы его зарезали и съели, а из крови сделали черные сосиски. Из Ле Лаванду для этой процедуры приехал специальный повар. Чуто так растолстел, после того как Джозеф месяцами его откармливал и поил вином, что нам должно было бы хватить ветчины на несколько лет. К сожалению, нам пришлось взять с собой все мясо в поездку в Париж, и по пути оно позеленело от холода. Еще у нас был курятник, но мы тратили столько денег на зерно и получали так мало яиц, что в конце концов отказались от него.

Зимой мы страдали от мистраля. Он мог не утихать несколько дней кряду, и за это время заносил дом песком, разбивал окна и валил деревья поперек дорог.