Читаем На острие меча полностью

На Кадзе — что с ним очень редко случалось — нашел менторский стих. Стоит, мол, досконально осмотреть трупы — и обнаружишь немало интересного. Сам Кадзе преподал пример: присел на корточки, внимательно разглядывал останки, многозначительно похмыкивал, кивал головой. Куяма недвижно застыл, стоя рядом. Он не в силах был отвести взгляд от чудовищных ран, но видеть ничего не видел. Кадзе обратил его внимание на мощные запястья и локтевые части рук обеих жертв, однако Куяма отметил лишь, что рука одного из мужчин глубоко рассечена вдоль всего локтя. А Кадзе продолжал излагать свою версию событий, исходя из расположения ран и их характера.

— Они дрались на мечах, — изрек он наконец, и нельзя было понять, вопрос это или утверждение.

Куяме наконец удалось совладать с собой настолько, что он смог раскрыть рот без боязни перепачкать рвотой свой элегантный костюм в неброскую полоску.

— Может быть, это опять харакири?

— Нет, исключено! — Кадзе решительно тряхнул головой. — В первый момент мне тоже пришла было такая мысль: взрезанный живот, отсеченная голова… Но нет, это не харакири! Мы попросту находимся под впечатлением предыдущих восьми случаев. Эти раны получены во время схватки. С безоружным человеком обошлись бы иначе. Видишь, здесь две резаные раны, и обе серьезные. Безоружного человека приканчивают одним ударом, либо все тело его испещряют порезами. На теле второго убитого — несколько небольших порезов, в том числе на кисти руки. Если бы удар пришелся точно в цель, рука была бы отсечена напрочь… А вот и еще одна рана — на плече… Н-да… — задумчиво пробормотал Кадзе. — Первого убийца застал врасплох, зато со вторым ему пришлось повозиться подольше.

— Якудза?

— Не знаю. Татуировки на них я что-то не вижу… — Кадзе снова присел на корточки и осторожно осмотрел ладонь одного из убитых. — Да, этот человек несомненно был профессиональным фехтовальщиком. Все ясно: их прикончили где-то в другом месте, а трупы перевезли сюда.

Это было ясно даже Куяме. Они находились в парке Уэно, в нескольких метрах от дороги, где сейчас припаркованы полицейские автомобили. Отсюда виднелась крыша буддистского святилища. Трава была не вытоптана, следы крови не просматривались. И тут Куяма неожиданно вспомнил, что совсем недавно они побывали на месте происшествия, где крови было чересчур много. Куяма повернулся к шефу, но Кадзе было не до него, он был поглощен скрупулезным осмотром трупов.

— Костюм сшит на заказ, — пробормотал он и отвернул полу пиджака. — Бьюсь об заклад, что подкладка в этом месте протерлась от соприкосновения с кобурой. — Кадзе поднялся и пошел к машине. Куяма с облегчением последовал за ним. Шеф рассеянно сунул руку в карман и вытащил завернутое в бумагу крохотное анисовое печенье. С удивлением уставился на сверток, затем снова сунул его в карман. Чуть поодаль полицейские в униформе двинулись к придорожным кустам, выставив перед собой металлоискатели на длинных ручках, словно некое смертоносное оружие.

— Разыщи Дэмуру, — неожиданно сказал Кадзе.

— Слушаюсь, Кадзе-сан.

— Передай ему… — Шеф на мгновение умолк, поскольку один из полицейских вскрикнул и нагнулся к земле; его находкой оказалась банка из-под пива. — Передай, чтобы он поостерегся.

Офис Общества любителей катаны помещался на пятом этаже, возле зала электронно-вычислительных машин. По коридору сновали уверенные в себе молодые люди в белоснежных рубашках и при галстуках, откуда-то доносился заливистый женский смех. Повсюду — надписи на английском, в том числе и у входа в офис фехтовального кружка. В здании Мэрин энд Трэвел Сентр даже средневековые изречения были написаны по-английски. Или это всего лишь видимость, а заветные традиции бережно хранятся за псевдосовременным фасадом. Интересно, зачем понадобился этот островок старины богатому предпринимателю, претенденту на пост мэра? И какие намерения у самого Дэмуры? Старый сыщик недовольно покачал головой и спрятал свои сомнения подальше в потаенный отсек подсознания, откуда им дозволено будет всплыть лишь поздно вечером, когда жена уже уснет, а он, Дэмура, будет лежать на спине, вдыхая знакомый запах татами и прокручивая в памяти события минувшего дня. Что-то он слишком много раздумывает да колеблется, а ведь опыт всей его долгой жизни учил, что, если решение принято, надо его осуществлять, а не разжевывать всевозможные варианты. Надо идти напролом, не считаясь с риском.