<p>Анна и Сергей Литвиновы</p><p>На один удар больше</p>

Он помнил ее неловкой, испуганной девушкой. Ужасное клетчатое пальто, всех капиталов — тысяча дойчмарок, зашитые в трусики. Смешная, глазами хлопала, поражалась — что посуду в Европе давно машина моет, на улицах люди с мобильными телефонами, а для собак корм специальный.

Много с тех пор утекло воды, и нынче он сам — не слишком обеспеченный немецкий пенсионер. А с ней, когда-то нищенкой из России, теперь можно связаться исключительно через приемную — прямой номер ему не дала, «извини, Ханс-Йорг, мой личный телефон знает только самое близкое окружение».

Он, троюродный брат, в число приближенных не входил. И совсем не горел желанием просить о помощи зазнайку-сестрицу. Но сейчас ничего не оставалось — слишком щекотливое дело. А Россия — непредсказуема и непонятна.

Ханс-Йорг долго размышлял — какой профит предложить сестре за посредничество? Но та — едва услышала про щедрые, с его точки зрения, десять процентов — весело рассмеялась:

— Брудер, меня не интересуют твои копейки.

Впрочем, помочь не отказалась. Уточнила:

— Я правильно поняла: тебе в России нужен ловкий и не слишком законопослушный представитель?

— Мне в первую очередь нужен человек, кто меня не обманет.

— Не волнуйся. Есть у меня типичный Der letzte romantiker[1]. Но десять процентов даже для него несерьезно. Предлагай двадцать. Думаю, он согласится.

* * *

В учебниках о Франции в восемнадцатом веке писали скучно. Обострение противоречий между капиталистическим укладом и феодально-абсолютистским строем, появление широкого либерального течения и сторонников буржуазных преобразований… Он на своих лекциях рассказывал совсем о другом. Про герцога де Рогана-Шабо, который обиделся на сатирический памфлет Вольтера в свой адрес и приказал слугам: подкараулить философа на улице и избить палками. Про Антуана Дерю — одного из самых ловких в истории Франции отравителей. Вот это студентам нравилось.

Что за напряженная тишина царила в аудитории, когда повествовал про венец преступной карьеры Антуана — ловкое убийство мадам де ла Мотт и вступление во владение ее имением!

Александр Дюма в своем очерке о знаменитых преступлениях расписал карьеру отравителя исключительно в черных красках, но кредо лектора было иным — о самых страшных преступниках он рассказывал с симпатией. Тем более что Дерю никак нельзя было отказать ни в смекалке, ни в умении просчитывать многие ходы наперед.