…«Помогите Вербину, не дайте пропасть крупному открытию, он у нас…» Письма не подписанные, потому что очень просят, настаивают — тут лучше не «открываться». Но то и дело в конвертах Вербин находит вложенные — розу (от Председателя — сразу понимает он), гвоздику — от Заместителя Председателя, калу — от Секретаря Заместителя Председателя, фиалку — от Технического Секретаря Заместителя Председателя.

«Помогите», «Не упустите случая», «Обеспечьте», «Выдвиньте же его — разве вы не видите, что…», «Какие там проверки — давайте больше доверять друг другу, ведь мы же ученые», «Почему только тридцать зарубежных поездок — почему не сто тридцать — он нужен, необходим миру, вселенской науке», «Я отказываюсь от ставки старшего научного сотрудника — передаю ее доктору Вербину — ему она нужнее», «Меня возмущает, что в кабинете у Вербина допотопный телефонный аппарат… Как доброжелатель должен заметить, что если своевременно не принять мер, то это может выйти за пределы нашей страны и получить нездоровый резонанс», «Почему бы не организовать на Центральном телевидении регулярные передачи из лаборатории Вербина… разве он того не заслуживает? А? Или я чего-нибудь недопонимаю…», «Возмутительно, но Вербин ездит на работу в общественном транспорте — неужели же у нас не хватает средств, чтобы и т. д. и т. д.».

«Мерзавцы, ох и мерзавцы», — у Двойника как будто нет других слов.

А потом были дневные сны. Эти еще злее. И ведь случится же прямо среди бела дня — откуда только что берется!

Вот, например, трогательные проводы в Шереметьевском международном аэропорту. Снова он в кругу друзей. Они провожают его за границу. «Не давай заходить со спины», — ехидничает Второй.

К трапу (по специальному разрешению) выходят сослуживцы, все как один, многие плачут. Они радуются за товарища, нисколько не стыдясь своих чувств. Люди останавливаются, смотрят с завистью, прикидывают — им бы таких друзей, такие отношения!

А потом прямо у трапа (что также, разумеется, было санкционировано на самом верху) все те же товарищи раскупоривают бутылку шампанского. Как всегда, кто-то что-то говорит, звенят непонятно откуда взявшиеся (хотя все, конечно, ясно) хрустальные бокалы, и Вербин подносит пенящийся кубок к губам.

Выпитое шампанское прибавляет ощущения счастья и без того счастливому Вербину, радость распирает его.

«Не пей первым», — объявился, как всегда некстати, проклятый Второй.

«Ох, этот внутренний голос! Ну зачем так не доверять хорошим людям?» — думает Вербин, стоя на самой верхней ступеньке аэрофлотовской лестницы и в последний раз жадно оглядывая столь дорогие ему лица, — он должен их запомнить. Вербин опасается, что в эту последнюю минуту замутненная его двойником душа становится кому-то из них видна. И ему делается неловко, он отводит взгляд от уставившегося на него плачущего Председателя Ученого Совета.

«Боже, и откуда только во мне ЭТО?» — думает Вербин и опускает глаза.

…Он и не замечает, когда это ему сунули сверток. Кто? Неизвестно! Люди, хорошие, добрые люди.

Напоследок Вербин машет в круглое аэрофлотовское окошечко своим товарищам.

В свертке, который он разворачивает с умилением, лежит книга Н. С. Лескова «Левша».

Растроганный Вербин сразу же, разумеется, понимает намек. Взволнованно шепчут его губы: «Не подведу, не ударю в грязь лицом…» Он так волнуется, что вынужден посмотреть по сторонам — не слишком ли заметно его состояние. Но сидящие рядом уже закрыли глаза, делают вид, что дремлют. «Ну и слава богу!» — приятно думается Вербину, но его ждет еще одна радость — раскрыв книгу, он на первой странице читает сердечное напутствие товарищей и аккуратные подписи Председателя, Заместителя Председателя, Секретаря Заместителя Председателя, Технического Секретаря Заместителя Председателя.

«Какие люди!» — сладко думает Вербин. В очертаниях белоснежно чистых облаков он угадывает их профили: Председателя, Заместителя Председателя и так далее.

«Ну и дурак же ты», — не унимается внутренний голос.

5

«Послушайте, — в который раз пришли на память наставления врача. — Откуда в вас это недоверие к людям? Вы разве не видите, среди кого живете? Кто вас окружает? Разве можно на все хорошее, что исходит от людей, отвечать так неадекватно. И откуда в вас все это?..»

Вербин, насупившись, слушал лечащего врача.

«Но ведь все это неправда, — рвался наружу проклятый внутренний голос. В истории с открытием все было не так. Ведь я все напридумывал…»

О, этот бедолага Вербин! Ну и фантазер же! Хотя, с другой стороны, не будь он таким выдумщиком, не было бы и его открытия.