— Приятно было вечером поговорить с мамой? Она не проронила ни слова, но еле заметно кивнула.

— Ты ведь не беспокоилась о ней, правда? Она ответила не сразу.

— Нет. А вы вот — беспокоились. Я засмеялась.

— О, ты так решила, потому что мы на тебя накинулись, да?

Она передернула плечами.

— Знаешь, мне кажется, Пол просто хотел сам с ней поговорить. Поэтому он так на тебя и рассердился.

— Она просила передать ему горячий привет. Она о нем не забыла.

— Не забыла. А обо мне она что-нибудь сказала?

— Сказала: «Как хорошо!»

— Что «хорошо»?

— Я сказала ей, что ты приехала, и она сказала: «Как хорошо!»

— И больше ничего-ничего не сказала? По-видимому, я не смогла скрыть своего возмущения, потому что Лили вдруг сжала мой локоть,

— Она сказала это очень громко. Как будто она на самом деле очень рада.

Я улыбнулась и ответила на ее пожатие. Пол ошибся. Лили действительно говорила с матерью. Это не было детской фантазией. Мы посидели еще немного, со всех сторон окруженные ночной тьмой. Я представила себе костер в ночи и целую армию маленьких мохнатых зверьков, с любопытством глядящих на него из темноты. Быть может, мы рассказываем детям сказки перед сном, чтобы отогнать от себя ночные страхи?

— Она странно говорила, — наконец пробормотала девочка.

— Странно? А чем странно?

— Не знаю. — Она слегка передернула плечами. — Когда она сказала «до свидания», голос у нее был такой... печальный, словно она не хочет класть трубку. Я даже заплакала. Я хотела еще что-нибудь сказать, но ее уже не было на проводе. А потом Пол стал орать мне в ухо, и вы оба примчались, и я испугалась.

Я почувствовала, как внутри у меня что-то екнуло, словно в животе разверзлась черная дыра, которая сейчас поглотит меня. Почему это сердечная боль всегда так отдается в животе?

— О, Лили, — сказала я, крепко обняв девочку, — дорогая моя! Просто она, наверное, очень огорчилась, что не смогла сесть на самолет.

В полумгле я увидела, как она крепко зажмурилась, чтобы не заплакать. Она так делала всегда, с раннего детства, когда еще училась ходить и все время падала.

— По-моему, нехорошо было Полу так на меня кричать.

— О, он не нарочно! Ты же знаешь Пола. — Я помолчала. — А она слышала его крики? Ты еще говорила с ней, когда он подключился?

— Не знаю. Наверное, нет.

— А она знает, что у тебя все в порядке? То есть она спросила об этом у тебя?

—Да.

— И что ты ей сказала?

— Сказала, что все чудно.

Чудно. Это было словечко Лили на все случаи жизни. Чудная погода, чудная жизнь, чудная школа, все чудно. В свое время наши с ней телефонные разговоры нередко исчерпывались этим кратким словом. Я так привыкла к нему, что даже попыталась как-то применить его в деловом разговоре. Все сошло отлично. Чудно сошло. Не то что сейчас.

— Я рассказала ей, что ты мне утку выиграла, — добавила она, видимо полагая, что это меня взбодрит.

— Не я же выиграла! Выиграла ты!

— Да, но ты помогала мне держать сетку.

— А насчет панды ты сказала? Она кивнула.

— Вот, наверное, поэтому голос ее и был таким печальным. Она услышала обо всем этом и пожалела, что не была с нами, не веселилась, как мы.

— Да. — Она взвесила сказанное. — Наверное, ей этого хотелось. Что ж она не приезжает домой?

— О, она приедет, дорогая, обязательно приедет.

Мы еще посидели немного. Она высвободилась из моих объятий, и теперь я не могла сказать, что она чувствует. Я внезапно забеспокоилась, не делаю ли какой-то ошибки.

— А когда твоя мама умерла — я хочу сказать, в детстве, когда ты была маленькой, — заговорила наконец Лили, по-прежнему не глядя мне в глаза, а уставясь на ступени лестницы, — тогда ты скучала по ней?

Скучала ли я? Я вновь перенеслась в родительскую спальню: вот я стою там, глядя на то место на кровати, где обычно спала мама, и покрывало там такое гладкое, блестящее, как море в штиль, и на секунду я опять почувствовала разверзшуюся внутри меня дыру.

— Да, — ответила я. — Я очень по ней скучала. Но твоя мама, Лили, не умрет. Она просто немного задерживается.

Мы еще посидели с ней. Все слова, что приходили мне на ум, казались фальшивыми и ненужными. Я чувствовала, как подрагивает в моей руке ее ручка. Помоги ей, Стелла. Придумай, как это сделать.

— Хочешь, остаток ночи будем спать вместе? — спросила я, крепче прижав ее к себе. Может, это поможет заснуть?

Я не ожидала, что она согласится, но она согласилась, и, сгребя ее в охапку, я понесла ее наверх по лестнице.

Отсутствие — Воскресенье, утром

В середине ночи он отпер дверь ее комнаты.

Она лежала в постели, приобняв рукой лошадку. Она не спала.