Читаем На грани полностью

— Ну вот, — сказал он, покончив с заказом. — Теперь все. Мы одни. С чего начнем? Можем начать с работы, прошлых связей, представиться как положено, а можем перечислить десять самых любимых фильмов. Имеются встречные предложения?

Да, кошмарно самоуверен. Но, по крайней мере, с ним не скучно. Пока что. Она издала смешок:

— Сколько раз вы проделывали такое раньше?

— Ну, думаю, чаще, чем это делали вы, — с улыбкой сказал он. — Поэтому-то и сменил тактику.

— Стали больше обращать внимание на голос, чем на содержание?

— Стал больше обращать внимание на существо дела, предпочитая его болтовне.

— По тому, сколько времени вы уделили ягнятине, этого не скажешь.

Он передернул вопрос.

— Здешняя ягнятина того стоит. А не про все, означенное в меню, можно это сказать. Я хотел удостовериться, что нам принесут самое лучшее. Теперь дело сделано, я спокоен. Вот так. Так это шутка или всерьез?

— Вы о чем?

— О вашем сообщении.

— Я думала, вы все поймете по голосу.

— Я и понял. Вы там сказали, что с личной жизнью у вас все в порядке, но вы хотите попробовать что-то еще. Не постоянно, но от случая к случаю.

— Да, — спокойно подтвердила она. — Я говорила что-то в этом роде.

Это означает, что вы замужем?

Нет.

Дети?

Да.

— Сколько же?

— Один ребенок.

— Подробнее рассказать не хотите?

— Дочка. Шести с половиной лет. Зовут Лили.

— Лили? Красивое имя. Отец помогает вам содержать ребенка?

— Нет, — сказала она, и впервые в голосе ее прозвучало раздражение. — Ребенка содержу я.

— Значит, отца на горизонте не просматривается?

— Скажите мне, Сэмюел, чем вы зарабатываете на жизнь?

— У-у... Как скучно! Мы же решили этого не касаться.

— Простите, но это вы решили. Пауза.

— Я продаю картины. Различным фирмам и компаниям.

— Как интересно!

— Вовсе нет, — резко парировал он. Он откинулся на спинку кресла. — Не хотите начать разговор заново?

Слова эти ошарашили ее.

— Не знаю... А с какого места заново? Он пожал плечами.

— Ну, мы делали заказ. Это повторять, во всяком случае, мы не будем, так как первая трещина, как мне кажется, наметилась здесь? Я прав? Вы рассердились. Я не ошибся?

Она издала сердитый смешок.

— Вернее будет сказать, что здесь я заскучала после многообещающего знакомства.

— Знаю. — Он вздохнул. — Еда — мой грех. Должен признаться, что еду я люблю не меньше секса.

— И едите регулярно, не правда ли? — сухо осведомилась она.

— Верно. И всегда готов съесть еще немножко, — сказал он, улыбнувшись на этот раз широко, отчего морщины на его лице обозначились четче. Держу пари, что после такой улыбки каждая из них готова есть у тебя с руки, подумала она. И не только есть. Хотя и она с ним не скучает, не очень понимая, правда, интересует он ее чисто профессионально или как-нибудь иначе.

— Ну а с вами как обстоят дела, Сэмюел? Женаты?

— Да, женат.

— Дети?

— Нет, детей нет.

— И давно вы женаты?

— Восемь лет.

— Это долгий срок. И ваш брак удачен?

— Более или менее.

— Сейчас, по-видимому, вы в фазе менее удачной.

— Не совсем так. — Он сдвинул брови. — Послушайте, в вашем сообщении вы ясно дали понять, что ищете не мужа.

— Верно.

— Вот и хорошо. Она рассмеялась.

— Ну а чего ищете вы?

— Да, думаю, того же, что и вы, — негромко сказал он и замолчал, наполняя ее бокал, потом свой. — Расскажу вам, как обстоит дело. Живу я за границей — во Франции, но каждый месяц на пару-другую дней приезжаю в Лондон по делам, и в это время я чувствую себя... ну, вдали от дома, что ли. Так, будто я — не я, а кто-то другой. Мне нравится это ощущение. Оно возвращает мне... как бы это сказать? Своего рода цельность. — Он сделал паузу на случай, если она хочет что-то сказать, но она молчала. — В прошлом году у меня был роман с женщиной, с которой я познакомился в самолете. Роман этот длился два месяца. Мне с ней было очень хорошо, и я сожалел, когда все кончилось. Наверное, я надеялся на повторение такой истории.

— И подумали, что объявления о знакомствах — подходящий способ отыскать кого-то в этом роде?

— Не хуже прочих способов.

Она слегка передернула плечами.

— Что ж, по крайней мере, честно.

— Я таков и есть, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Честный. Честное слово! Есть люди, которые скрывают за этим недостаток морали. Но не у всех это так. — Перчатка брошена. Он усмехнулся. — Послушайте, что касается меня, то соблюдения приличий тут не требуется, хорошо? Если вы почувствуете, что это не то, что вам надо — меньше или больше того, что требуется, — вы можете прервать все это в любую секунду, как только пожелаете.

Она задержала на нем взгляд. Хотя слова его и были циничны, в его устах циничными они не казались. Наоборот, в голосе его слышалась даже какая-то теплота. В противовес этому, в цинизме можно было обвинить ее, во время их разговора делавшую мысленные заметки для будущего очерка.

— Спасибо, я это учту. А кто в таком случае заплатит по счету? Я хочу сказать, если я предпочту уйти?

Он осклабился.

— Поскольку я, так или иначе, отведаю что-нибудь с вашей тарелки, думаю, будет справедливо, если по счету заплачу я.

Она кивнула.

— Ну а если произойдет так, что уйти захотите вы?