Ветерок, если почувствовать, был тихий, не сбивающий с ног, но неприятно пронизывающий насквозь своей прохладой. Дождь все усиливался, становился более шумным, но не превращался в грозу, безжалостно раскалывающую небо. Спокойный, монотонный, он выстукивал мелодию на асфальте, большей частью раздражая прохожих. Некоторые из них бежали под колкими каплями дождя, видимо сетуя на то, что зонт остался дома. Другие же спешно распахивали зонты, в их резких движениях чувствовалось раздражение. Машины, усердно работая дворниками, торопливо двигались по дороге. У каждого из них своя жизнь, свои проблемы, горечи и радости. И эти зонты сейчас очень напоминали "маски" людей. Под ними можно легко, пусть и ненадолго, инстинктивно, обуславливая это условиями погоды, спрятаться от мира. Опостылевшая рутина, прозвеневший не в свое время будильник, разряженный телефон… Все эти мелочи могут только усугубить настроение человека, вызывая негативные эмоции. Общество перестаёт "быть", оно научилось лишь "казаться". Потому что так легче, проще. Грусть все чаще скрывается за улыбкой. Люди кричат "уходи" в порыве злости, всем сердцем желая, чтобы человек остался в их жизни. Они разучились быть такими какие есть. Оставаться собой, быть настоящими. Это все чаще меркнет под маской лжи, притворства, лести. Миром правит неискренность. На ментальном уровне мы все друг перед другом равны. Но часто пытаемся лихорадочно бежать от своих желаний, мыслей, чувств, эмоций. Нервно ищем внутри себя очередную маску, забываем самих себя. Нередко этим правит страх. Страх того, что тебя не примут, не поймут таким, какой ты есть. Желание быть таким как все, в то время как внутри нас меркнет индивидуальность. Умирает, неторопливо разрушая ментальную оболочку, вызывая привыкание к лицедейству. Только наедине с самим собой надрывно, неуверенно улыбающийся в обществе человек может зарыдать, медленно сползая по стене на кафельный пол. Порой и одиночество неподвластно, если человек боится самого себя, воздвигая вокруг себя определенные рамки, сужая простор мысли, плотно закрывая свой внутренний мир в футляр, живя стереотипами, запрещая себе думать иначе, заталкивая чувства и эмоции на самое дно души. Как бы мы ни старались умертвить его, наш внутренний мир, он всегда будет по-своему требовать живительного простора, проявляя себя по-разному в виде слез, агрессии, эгоизма. Эгоизм на более тонком уровне есть – нехватка любви. Все мы живем и умираем во имя Любви. Все мы хотим быть кому-то нужными. Наравне с людьми-закатами, чей образ жизни похож на бег от самих себя, хотя на самом деле это непрерывный поиск гармонии со своими мыслями, душой и телом, есть люди-рассветы. Люди-закаты, по-своему очаровательны и беззащитны, трогательны. Люди-рассветы же видят даже в простых лучиках Солнца поддержку всего мира. Эти лучики, согревая всю Землю, медленно неторопливо, словно боясь спугнуть, проникают в самую Душу людей, даря тепло, утешая, открывая светлые, добрые чувства. Поселяя, пусть и в самом уголке, неприметный, но такой нежный свет. Нужно только впустить эти лучики, позволить им завладеть хоть маленькой частью своей Души. А дальше решает сам человек. Медленно тушить это трепетное сияние Добра, или же позволять светить ярче, согревая своим теплом не только себя, но и окружающих его людей. Ведь делать счастливыми близких тебе людей -это величайший дар, и во многом он зависит от нас самих. Стоит только помнить, что БЫТЬ счастливым и КАЗАТЬСЯ – два абсолютно разных душевных состояния. Как день и ночь, как закат и рассвет… Конечно, для всех хорошим любой человек никогда не будет, но у каждого из нас есть возможность никому не причинять Зла. Так почему бы ею не воспользоваться? Но и рассвет медленно растворяется, уступая место закату, чтобы на следующий день снова солнце мягкими лучиками освещало Землю. Круговорот Природы… Круговорот жизни… Нет хороших или плохих людей, все Человечество едино. В каждом из нас есть немного рассвета и немного заката, главная трудность заключается в том, чтобы достичь этого душевного баланса.

Хрупкая детская мечта

У Димы была всего лишь одна игрушка. Плюшевый мишка, изрядно потрёпанный, с шерстью грязно-серого цвета, со стёртыми, некогда ясными голубыми глазами и оторванной лапой. Но, несмотря на это, малыш очень любил свою игрушку. Часто, особенно по ночам, мальчику казалось, что в тёплой, плюшевой груди, сохранившей свою мягкость несмотря ни на что, бьётся сердце. Маленькое, хрупкое, но умеющее Сопереживать, Поддерживать, Любить. И от этого оно казалось большим, умеющим принять в себя всех и каждого. Сердце настоящего друга. Так непохожее на сердца всех тех, кого он видел рядом.

Трепетно обнимая перед сном своего Защитника, как он называл мишку, Дима закрывал глаза, с едва уловимой надеждой в голосе шепча в пустоту: