Читаем Мысь (СИ) полностью

- Эдак мы никого и не увидим, тут костер горит, а там темно, - резонно возразил Первуша, - пошли лучше на звук, авось и найдем чего.

- Ы-ы-ы, - подбодрила их лесная чащоба.

Мужики взяли топоры (на всякий случай) и побрели в глубь леса. Дорогу прокладывал привычный Первуша, за ним, путаясь в двух ногах и загребая воздух то топором, то бутылью, брел Мокей. Далеко идти не пришлось - не прошагали друзья и двух дюжин саженей как увидели поляну. Обычная лесная поляна, круглая, что чайное блюдце. На краю поляны, на поваленном дереве сидела и рыдала девка.

- Эй, - робко окликнул рёвушку Первуша, - эй, красна девица... Ты чего плачешь? Обидел тебя кто?

- Ы-ы-ы, - девица отрицательно помотала головой, однако же реветь не прекратила.

- Заблудилась? - продолжал допытываться Первуша.

- Ы-ы-ы...

- Тебя как звать-то?

- Мы-ы-ы...

- Немая что ли? - заскребли в затылках мужики.

- Мы-ысь... Мыськой меня зову-ут.

- Вот и ладушки, - обрадовался Первуша, - Мыська, значит. Красивое имя. А чего ты ночью в лесу одна делаешь?

- Меня тятенька послал зайцев считать, - всхлипнула Мысь.

- Зайцев? - удивленно выпучил глаза на девку не до конца протрезвевший Мокей.

- Ага, зайцев.

- А зачем?

- В наказание, - Мыська отерла ладонью заплаканные глаза.

- Крутенек он у тебя, - сочувственно вздохнул Первуша, - прям как Леленька наша. Слушай, а пойдем к нам. Отдохнешь, погреешься. У нас костер горит, еда есть...

- Настойка крыжовенная, - не в склад брякнул Мокей.

- А наутро, как рассветет, ты к батюшке и пойдешь, - с нажимом продолжил Первуша, зыркнув на приятеля, - Батюшка-то, небось, весь извелся, где там его доченька. Как увидит тебя - и не вспомнит ни про каких зайцев. Ну а вспомнит - соврешь, что-нибудь. Скажешь, мол, две тысячи длинноухих насчитала.

- Зачем врать, - удивилась Мыська, - я их и так пересчитала. Только не две тысячи их вовсе, а три тысячи восемьсот девяносто три штуки в этом лесу. Только к батюшке я вернуться не могу - я пока зайцев считала, варежки свои потеряла.

Мужики удивленно переглянулись. Зайцы какие-то, варежки... Может, девка заблудилась, да умом оттого тронулась? Или от рождения головой скорбная, вот в лес и забрела?

- Ну, вернешься без рукавиц, - попытался утешить ее Первуша. - А если ручки застудить боишься, так я тебе свои рукавицы отдать могу, мне не жалко.

Мыська с любопытством глянула на Первушины рукавицы и разочарованно покачала головой.

- Спасибо, мил человек, только мне мои нужны. Без них домой никак нельзя.

- Ладно, - встрял в разговор замерзший Мокей, - можем и твои поискать. Только утром, сейчас в такой темноте все одно ничего не отыщем.

На счастье Мокея Мыська оказалась посговорчивей Лели.

- Куда идти? - спросила она, вставая с бревна и отряхивая от снега юбку.

- Туды, - ответил Мокей, указав топором в чащу.

Первуша про себя застонал. Совсем Мокея развезло с крыжовенной. Сейчас девка увидит топор, перепугается, невесть чего напридумывает, да как стреканет в лес. Ищи ее потом всю ночь по сугробам, хорошо еще если целиком найдешь - волков голодных в округе и правда много. Однако же, то ли Мыська топора не заметила, то ли трусливой не была. Молча зашагала за мужиками по сугробам и вскоре оказались все трое на знакомой уже поляне, с костром.

- Садись к огню поближе, - захлопотал вокруг подугасшего костра Первуша, - озябла небось. Давно ты в лесу-то?

- С утра, дяденьки.

- Ох ты ж, ёжики, - оторопел Первуша, - с утра? Одна? В этакий-то мороз? Ну-ка, хлебни вот этого, для сугреву, да мясцом закуси.

Мыська благодарно кивнула, отпила из бутылки, приняла из мокеевых рук кусок дымящегося мяса и подозрительно на него покосилась.

- А чего это у вас за дичь?

- Зайчатина, - ответил Первуша и осекся. Хоть и не поверил он особо в заячье счетоводство, а перед девкой все равно стало как-то неудобно. - Ты уж извини, мы ж не знали, что ты их того...считаешь.

- Да ничего, - пожала плечами Мысь. - Давно вы его словили?

- Из силков сегодня вечером вытащили, - виновато сознался Первуша.

- Значит, три тысячи восемьсот девяносто две штуки - равнодушно подытожила девка.

- Мысь, а за что тебя батюшка наказал, - поспешно сменил тему Первуша.

- Посох мы с сестрицами у него утащили, - призналась Мысь, дуя на дымящуюся зайчатину. - Думали шутку сыграть. Он проснется - а посоха нет. Только схоронить не успели. Пока спорили, где лучше прятать - батюшка проснулся, пошел нас искать. А мы стоим посередь сеней, посох друг у друга вырываем...

- И чего?

- И ничего. Я сильнее сестриц оказалась. Посох вырвала - а тута батюшка и зашел. Осерчал, заругался. Говорит, иди, ослушница, в Митров лес и покуда всех зайцев в нем не пересчитаешь, - не возвращайся.

Мужики опять переглянулись. Во злой старик! Из-за посоха, из-за такой пустяковины родную дочь в мороз в лес гнать! И добро бы посох ему очень нужен был. Мысь сказала, он и без него ходит, значит, для виду только. Оно конечно, посох, если на манер боярского, али купеческого - он дорогой. Кто побогаче да познатней - самоцветные камни в посох вправляют, сталью дорогой палку подковывают, чтоб сносу ей не было...