Читаем Мыс альбатросов (СИ) полностью

Солнечный свет пятнами лежал на ковре, стенах, на огромной картине с изображением идущего на всех парусах корабля, пока тот застыл среди волн апельсинового цвета.

Гермиона спешно соображала, как лучше начать извинения, пока не поняла, что до сих пор стискивает воротник мужской рубашки. Она отдёрнула руку, сглотнула, стараясь побороть сухость в горле, а оправдания всё не находились. Стрелка часов смилостивилась, сдвинувшись на одно деление. Гермиона, казалось, только этого и ждала, чтобы сорваться с места.

— Подожди! — опомнился Блэк. — Стой!

— Коллопортус! — вскинув палочку, выпалила Грейнджер и уже за спиной услышала, как он врезался в захлопнувшуюся дверь. Должно быть, больно, с его-то плечом, но Гермиону волновало лишь одно: выход! Она не могла остановиться. Ещё одна дверь встала перед ней — коридорная, но при малейшем толчке распахнулась. Вниз, вниз, вниз! Поворот, чем-то залитый пол на подходе к прихожей… Слишком скользко, пришлось свернуть к кухне. Створки в стороны, длинный, бесконечно длинный кухонный стол, и опять дверь, на сей раз ведущая на террасу. Спасительная дверь…

Гермиона нетерпеливо задёргала ручку. Снова и снова…

— Она всегда заедала, — голос Регулуса раздался над самым ухом.

Гермиона застыла, прижав ладонь к груди. Сердце стучало как сумасшедшее. Блэк надавил на латунную ручку, опустив её вниз до щелчка, прозвучавшего почти интимно в тишине кухни, и путь наружу стал свободен.

— Ты не устала убегать? — Регулус наклонился, опустив подбородок на плечо Гермионы, и вздохнул. — Я безумно устал.

Она резко развернулась.

— Убегать?! От чего?

Регулус коснулся её щеки, его взгляд не удавалось прочесть. Какие тёплые пальцы…

— Насчёт случившегося… — заговорила Гермиона, решив, что ответа не дождётся.

— Случившегося?

Тут уж появился повод по-настоящему рассердиться. Пока он тем же невинным тоном не ляпнул что-то вроде: «А что случилось?», она почти воинственно сказала:

— Я решила, что это поможет тебя отвлечь, переключить внимание. Ты сам сказал, что в бою подойдёт любой метод! Это тактика ошеломления противника.

— А-а, так ты атаковала? Неплохо. Я оценил. Но в дуэли атакуют двое. Теперь мой черёд, — Регулус в одно мгновение притянул Гермиону за талию и накрыл её губы своими.

В шоке она упёрлась кулаком ему в грудь, но объятие стало лишь крепче, а поцелуй — настойчивее. Друзья не поступают таким образом, не обнимают, не касаются так, что подгибаются колени или… Гермиона сама не поняла, когда оставила сопротивление, закрыла глаза и ответила на поцелуй с тем же пылом. Движения Регулуса наоборот вдруг стали мягче, наполнившись отчаянной нежностью. Она едва осмеливалась дышать в его руках. Пальцы двинулись вверх, очерчивая линию его подбородка, изгиб шеи, скользнули в волосы на затылке и с силой стиснули их у самых корней.

Регулус резко прервал поцелуй, рвано выдохнув ей в губы, и глухо спросил:

— Ещё?

— Ещё? — уточнила Гермиона. Затуманенный разум мешал понять, о чём ей говорили, пока Регулус Блэк прижимал её к себе.

— Я имею в виду… — он впервые показался ей смущённым. — Могу ли я снова тебя поцеловать?

Нет, ни в коем случае! Нет! Ещё минута в этой комнате, и она сгорит прямо в его объятиях, обратится в печную золу. Она уже в огне, но… но её тело восстало, желая продолжить начатое. Только так Гермиона могла объяснить свои действия. Одной рукой она смяла рубашку на груди Блэка, так что пальцы задели затрещавшую пуговицу, а другой обняла его за шею. Это оказалась весьма кстати, если учесть, чего ей стоило держать равновесие. Несправедливо — то, что он так действовал на неё! Она закрыла глаза, вдохнув раскалённый воздух, и тут же широко их открыла. Сердце заколотилось в груди чаще, а ведь казалось бы — куда уж сильнее.

Она должна прекратить это. Так нельзя!

Гермиона опустила глаза и на грани слышимости пробормотала, будто выставляла последний щит:

— Мне… мне нравится Рон.

— Я знаю.

Она вскинула голову.

— А ты до сих пор влюблён в другую.

Горячие ладони стиснули её плечи.

— Так и есть.

Тихий выдох, граничащий со стоном, вырвался из её груди.

Блэк наклонился. Сама не своя от собственной смелости, Гермиона потянулась к нему не столько телом, сколько душой, и покорно разомкнула губы, чтобы он приник к ним во второй раз. В третий… В пятый…

От нехватки воздуха начали плавиться лёгкие. Голова кружилась, теряя связь с реальностью. Непреодолимая сила припечатала ноги Гермионы к полу, а руки — к юноше, который великолепно целовался. Даже слишком хорошо, чтобы быть правдой…

Она дала ему запустить пальцы в непослушные волосы, запрокинула голову, позволяя его губам коснуться точки пульса у основания шеи, увлечённо двинуться ниже. Гермиона схватилась за плечи Регулуса, чтобы не упасть.

Со стороны дверей раздалось шипение, и что-то с тихим стуком упало на паркет.