Читаем Мы, народ... полностью

«Перерождение» Девы произошло, вероятно, где-то в конце августа. Именно в этот момент Уральский Китеж, кстати, по-видимому, один из самых первых возникших в стране, подвергся физическому разгрому со стороны местных властей. Здесь мы опираемся на рассказ человека, скрывшегося под псевдонимом Ботаник, и хотя назвать свою подлинную фамилию он категорически отказался, его свидетельству об этих событиях можно, судя по всему, доверять. Так вот, согласно Ботанику, в нападении участвовало от десяти до двенадцати человек, вероятно, «бойцы» Православного корпуса, созданного около года назад. Причем действовали они очень грамотно: сначала облили бензином и подожгли церковь, чтобы никто из китежцев не мог обрушить на них убийственный колокольный звон, а потом, уже не дергаясь, не торопясь, начали поджигать дома поблизости от нее. Видимо, у них был приказ по возможности обойтись без человеческих жертв, поскольку погибли, по версии следствия, только некие братья Рассохины: заметив на своем дворе поджигателей, они схватились за топоры. Самого Ботаника, например, просто оглушили ударом по голове. А когда он очнулся, по субъективному времени минут через пять, и стал что-то соображать, то узрел, по его словам, такую картину: церковь пылает, как будто одетая вся яркими локонами огня, валит дым, скручиваясь и уходя столбом вверх, сыплются шатром длинные искры, а в трепещущем зареве, в пламени, раздвинувшем ночь, там, где от смертного жара уже сгорела трава, стоит Дева, вытянувшаяся, напряженная, как струна, и, будто от боли, прижимает ладони к вискам. Одежда на ней дымится, но почему-то не вспыхивает, выплески пламени лижут, но не испепеляют ее. Стоит она так, наверное, секунд пять или шесть, а потом отрывает ладони от головы и шагает прямо в огонь. Примерно минуту ничего более не происходит: гудит страшное зарево, хвосты желтых искр взметываются в темноту, разноголосый крик плещется по деревне, а затем разломами жаркого воздуха, с каждым новым ударом наращивая потустороннюю жуть, начинает где-то в самом сердце огня бить колокол, и зловещие куклы, мечущиеся с факелами по улице, падают одна за другой.

Погибли, вероятно, все нападавшие. По данным следствия, которое проводилось сразу же, по горячим следам, причиной их смерти послужил разрыв сердца, и сам этот факт, безусловно, свидетельствует о вмешательстве в ситуацию неких «сверхъестественных сил».

Китеж тем не менее был уничтожен практически полностью, Сохранился лишь десяток домов, разбросанных на спуске к реке. Их, видимо, уберегла полоса серо — песчаной земли, широкая, совершенно безжизненная, где не росли даже кусты.

Поразительно, что нисколько не пострадала церковь. Выгорели грязь, слой краски, разводы плесени, скопившиеся от дождей, но сама церковь, видимо, очищенная огнем, просияла в первых лучах плотью божественной теплоты. Она была точно вылеплена из солнца. Обтекала ее, лелеяла утренняя воздушная голубизна. Вскрикивали над ней беспечные птицы, и в сердце пустоши, окруженная гарью развалин, из щелей которых еще сочился блеклый тлеющий дым, она казалась действительно «неопалимой купиной» — знаком и залогом того, что есть в жизни вещи сильнее смерти, безумия и огня.

Наверное, она стоит там до сих пор.

За лесной глухоманью — среди трав, среди пения птиц.

Только найти этого места уже не может никто…

Больше всего, разумеется, у нас свидетельств о чудесах. О тех странных, загадочных, невероятных феноменах, которые непрерывно сопровождали шествие Девы. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. Людям свойственно запоминать не стертую до серой жвачки обыденность, которая залепляет мозг, а пугающие, неожиданные отклонения от нее. Причем здесь невозможно отделить правду от вымысла. В Средние века, например, множество самых разных людей — от косноязычного крестьянина до феодала, от чумазого ремесленника до епископа, блистающего крестом, — могли с чистым сердцем поклясться, что своими глазами видели демонов. И ведь они их действительно видели! Коллективное подсознание, особенно выведенное трансценденцией в область высоких религиозных температур, способно сделать реальностью все что угодно. Даже то, что в принципе не может существовать.