Как следовало из дальнейшего рассказа, через несколько месяцев после прихода Рэйко в компанию стало понятно, что сердце этого молодого человека – Эгами Рюити, кумира всех конторских девушек, для которых она была явной соперницей, – не удалось завоевать никому. Некоторое время Рэйко держалась очень холодно, молодой человек тоже не выказывал интереса, так что в коллективе возникло некое подобие женской дружбы и Рэйко позволили примкнуть к союзу, окружавшему неприкосновенного Рюити.

Такое показное безразличие с обеих сторон и противодействие сослуживиц, наоборот, легко взращивают особые чувства, поэтому Рэйко не смогла избавиться от возникшего у нее интереса к Рюити. Можно сказать, что она влюбилась в него против воли.

<p><strong>4</strong></p>

Я не ставлю целью написать роман, так что, думаю, лучше просто изложить основные моменты.

Итак, Рэйко и Рюити быстро подружились, случайно встретившись вне службы, и молодой человек сказал, что Рэйко нравилась ему с тех пор, как появилась в компании. Рэйко за те несколько месяцев, что видела его на работе, убедилась, что он не сердцеед и не ловелас, поэтому сразу поверила признанию в любви – для уже влюбленной девушки это было немыслимым счастьем.

Они встречались, всячески заботясь о том, чтобы об их отношениях не узнали в компании, и через два месяца Рэйко согласилась на интимную близость. По ее словам, это согласие было внезапным.

– Вы впервые согласились на близость?

– Что вы имеете в виду?

– Для вас это был первый опыт в жизни?

Рэйко запнулась, глаза потемнели. По щеке опять молнией скользнул злополучный тик.

– Думаю, стоит рассказать вам все. Когда Эгами захотел интимной близости, для меня это было мучительно, просто ужасно. Я родилась в приличной семье, так что в этом отношении не была распущенной или развратной, в студенческие годы встречалась с несколькими парнями, но всегда блюла себя. Только после знакомства с Эгами я, как обычная женщина, стала мечтать о замужестве, но чем больше любила его, тем сильнее этого боялась – меня охватывал ужас при мысли, что впечатление о моей невинности, которое я желала ему внушить, может рухнуть. Дело в том, что в ранней юности мной… овладел ненавистный мне жених. Я его еще больше возненавидела, и, как уже говорила, поступила в университет в Токио, чтобы от него убежать. Я все время думала, если… когда мы с Эгами поженимся и раскроется, что я не девственница, уж лучше умереть. Когда Эгами захотел близости, не упомянув о женитьбе, может быть, он так осторожно выведывал… рассчитывал, что я не соглашусь. Но я полюбила его по-настоящему, и мне это показалось своего рода шансом, поэтому… Поэтому после долгих и мучительных раздумий я все-таки согласилась. Он, наверное, понял, что я не невинна, однако промолчал. Это больно ударило по моей гордости. И потом он тоже ничего не говорил. Я заподозрила, что, возможно, Эгами сейчас молчит, чтобы после использовать это как козырь, в случае если я буду настаивать на свадьбе. Думаю, мое подозрение не так уж беспочвенно. Эгами и дальше ни разу не заводил разговора о женитьбе. Наши отношения продолжаются почти год, а нынешним летом появились симптомы, о которых я вам говорила. Это очень печально, но я по-прежнему очень его люблю. Даже намного больше, чем раньше. И мне страшно, до каких пределов меня может довести эта любовь.

Разумеется, в мой кабинет не стоит ходить за советами по личным вопросам. Я порой думаю, что с ними лучше обращаться в газетную колонку, где такие советы дают. Да и то сказать: подобные истории так банальны, что ими не заинтересуются даже в газетах. Однако я засомневался – очень уж логично звучал рассказ Рэйко. Интересно, что женщина, которая так логично излагает свою любовную историю, страдает при этом истерией. Мне было кристально ясно, что тик, отсутствие аппетита, частая тошнота – не физиологические симптомы, а, несомненно, признаки истерии.

В Америке при наблюдении у психоаналитика пациент в большинстве случаев приходит на сеанс каждый день или через день, а в Японии принято, чтобы в начале лечения назначались часовые встречи раз в неделю. В тот день я уделил Рэйко время с десяти до одиннадцати часов, поэтому назначил ей следующий сеанс неделю спустя, в тот же день, с десяти до одиннадцати утра. Пациент тоже несет ответственность за соблюдение договоренностей и обязан пообещать, что в случае пропуска, пусть даже из-за неотложных дел, оплатит сеанс.

Время истекло; получив плату, включавшую и деньги за первичную консультацию, я отпустил Рэйко.

<p><strong>5</strong></p>

Вторая наша встреча должна была состояться спустя неделю в тот же час и в тот же день, но через пять дней после ее первого посещения мне экспресс-почтой пришло письмо. В нем Рэйко сообщала, что не сможет прийти на второй прием: