– Ничего, риск не велик, я уже всё продумал. Видите ли, у меня есть друг, жена которого одно время хотела открыть свой ресторан. Он купил ей помещение под него и сделал там прекрасный ремонт, но жена почему-то отказалась от своей задумки. Так вот, это помещение до сих пор пустует, и я легко договорюсь, чтобы его по сходной цене предоставили нам в аренду. Я готов оплатить эту аренду, скажем, на полгода, оборудовать помещение всем необходимым и профинансировать небольшую рекламу. А потом, когда галерея начнёт приносить прибыль, мы будем делить её пополам. Как вам такая идея?

Софья задумалась, все её душевные метания читались на лице, и Роман наблюдал за их сменой не без некоторой тревоги. Он понимал, что, если она откажется, его это огорчит. Сильно огорчит. Он уж и не помнил, когда последний раз случалось что-то, что могло бы настолько огорчить…

Наконец Софья заговорила, и голос её звучал твёрдо:

– Роман Михайлович, спасибо вам, конечно, за предложение, но я не решусь его принять. Очень сомневаюсь, что у галереи будет хоть какая-то прибыль. Вдруг дело не пойдёт – и как я тогда смогу компенсировать вам затраченные средства?

Что ж, он был готов к такому ответу. И потому тут же предложил, весело улыбаясь:

– А хотите пари?

– Что? – не поняла она. – Пари? Какое пари, о чём вы?

– Я предлагаю поставить на кон сумму, необходимую для полугодового существования галереи, – с улыбкой проговорил он. – Я считаю, что ваши картины будут пользоваться популярностью…

– Вот уж вряд ли!..

– …а вы говорите, что не будут. Если я окажусь не прав, значит, просто проспорю эти деньги. Ну что, идёт? По рукам?

– Прямо не знаю… – Софья всё ещё колебалась, но наконец всё же отважилась и подняла на него глаза. Помолчала, вздохнула. – Хорошо, уговорили. По рукам.

– Тогда давайте позовём Лизу, пусть она нас «разобьёт».

– А я уже тут! – неожиданно раздался детский голос. Оглянувшись, Роман и Софья обнаружили девочку у себя за спиной. Похоже, она уже какое-то время была здесь, стояла в дверях и с любопытством слушала, о чём говорят взрослые.

– Разобьёшь нас? – весело обратился к ней Роман, и та, бойко выпалив «да!», с удовольствием ударила ладошкой по их рукам.

Садясь в свой автомобиль, Роман заметил, что ветер наконец-то стих. И даже вроде бы потеплело вопреки предсказаниям синоптиков – или ему это только кажется? Может, и кажется, но в одном он был уверен на все сто – в том, что этот осенний «ветер перемен» неожиданно принёс в его жизнь счастье.

Андрей Филимонов. Перезагрузка ума

Это было зимним утром в Дарджилинге. Густой туман, всю ночь лежавший на улице, как сугроб, начинал понемногу таять.

Утренний променад напоминал прогулку по облакам в каком-нибудь английском провинциальном раю. Архитектура вокруг была исключительно колониальной: банк с имперскими каменными львами, почтамт с красными почтовыми ящиками, чайная лавка, чью витрину скрывал поржавелый железный занавес.

До отъезда из Дарджилинга оставалось меньше часа, хотелось купить в подарок друзьям, да и просто в дорогу ноябрьского свежего чая. Но местные торговцы, похоже, не собирались начинать бизнес раньше, чем рассеется туман.

Часы на здании почтамта показывали половину девятого. Я остановился на перекрёстке в задумчивости. Куда идти, было непонятно, а спрашивать бесполезно. В Индии четверо прохожих отправят на четыре стороны света. Чтобы узнать более-менее верное направление, нужно опросить человек десять-пятнадцать и тщательно проанализировать полученную информацию, но времени на это не было.

И тут из тумана появилась она. Фигура в чёрных мешковатых штанах, чёрной куртке и грязном платке, намотанном на голову. В руках она держала лепёшку-чапати и два помидора.

– Если вы хотите выпить чаю, то я рекомендую заведение в переулке. Это всего триста футов отсюда по левой стороне. – её британский, может быть, даже оксфордский выговор плохо сочетался с тряпьём, в которое она была одета, но не оставлял никаких сомнений, что передо мной белая леди.

– Спасибо, мадам. – Я двинулся в указанном направлении и обнаружил неказистую забегаловку, над которой витал горячий хлебный дух.

Четверть часа я согревался лепёшками и чёрным чаем. Для того чтобы его получить, надо было повторять мантру «ноу милк, ноу милк, ноу милк», пока рука подавальщика тянулась к чайнику, где набодяжен местный «инглиш ти», сладко-жирная бурда с молоком.

Для чего цветут чайные кусты на горных склонах Западной Бенгалии? Неужели затем, чтобы сгинуть в молочно-сахарном вареве? Общепит, хоть индийский, хоть советский, сводит всё вкусовое многообразие мира к одному рецепту – дёшево и сердито.

Но я-то своего в то утро добился, получил персональный чайник ароматного напитка и, блаженствуя, употребил его под недоумённым взглядом буфетчика.

На улице распогодилось. Солнечные лучи нарезали туман ломтями. Возвращаясь в гостиницу, я опять встретил белую леди. Она завтракала прямо на земле, используя вместо скатерти газету. Я пожелал ей приятного аппетита, она улыбнулась в ответ и спросила, понравился ли мне чай.