Читаем Мужчины о счастье полностью

«А почему у вас нет детей?» – спросила его эта егоза. И он искренне не знал, что ей ответить.

На самом деле ему всегда хотелось, чтоб у него была семья и ребёнок. А лучше двое, дочка и сын, именно в таком порядке. Но первая жена, Маргарита – они были однокурсниками и поженились ещё студентами, – детей как-то не жаловала и говорила, что их пара не готова, как она выражалась, «обзаводиться потомством». Сначала надо встать на ноги, сделать карьеру и состояться как личность. И они дружно вставали, делали и «состаивались». Роман занялся инвестициями, Рита после мехмата закончила ещё и социологический факультет, стала крупным специалистом по маркетингу и на удивление быстро превратилась из жизнерадостной и легкомысленной хохотушки в расчётливую, жёсткую бизнес-леди. Оба были так заняты каждый своим делом, что не оставалось времени не только на возможных детей, но и друг на друга. Как-то незаметно они стали совершенно чужими людьми, которым вообще не о чем было поговорить, кроме собственной работы. Когда четырнадцать лет назад они наконец развелись, Роман вдруг понял, что, собственно, ничего в его жизни принципиально не изменилось. Он давно уже был одинок, несмотря на формальное наличие семьи.

Ну а потом была Кристина, о которой он и вовсе предпочитал не вспоминать. Вообще непонятно, как это его угораздило на ней жениться и даже прожить с ней почти два года. Перед его мысленным взглядом мелькнул её образ: преувеличенно гладкая и загорелая круглый год кожа, пухлые силиконовые губы, длинные ноги, плоский живот, роскошная грудь, слишком безупречная, чтобы быть натуральной… Ну да, Кристина была эффектной, яркой, стильной и гламурной – с такой не стыдно показаться на самой престижной тусовке. Но семейная жизнь слишком далека от великосветских мероприятий. И если до загса Кристина довольно ловко притворялась любящей и заботливой, то после свадьбы Роман быстро понял, что её привлекают в нём только его деньги и положение. Кристина-то как раз хотела детей и иногда заговаривала об этом, но он к тому времени уже отлично понял, что материнского начала в ней нет и в помине, а ребёнок станет для неё лишь средством для того, чтобы при разводе урвать куш побольше. Выяснилось, что он как в воду глядел – когда они разводились, у разозлённой Кристины действительно сорвалось с языка: «Эх, если б у нас был ребёнок, ты бы так легко не отделался!..»

Конечно, на этих двух женщинах свет клином не сошёлся. Роман отнюдь не был монахом и на самом деле ничего не имел против того, чтобы связать свою жизнь с понравившимся человеком, который действительно станет ему близким. Но такой человек всё не встречался, и, как понимал Роман, шансы, что он когда-нибудь появится, с каждым годом уменьшались.

Но, конечно, объяснить такое рыженькой Лизе не представлялось возможным…

От раздумий и воспоминаний его оторвала Софья, появившаяся в комнате со злополучным пиджаком в руках.

– Вы знаете, получилось! – почти сияя, воскликнула она. – Честно говоря, я боялась, что полностью свести пятно не удастся. Но удалось!.. Вот смотрите! Когда высохнет, то будет вообще незаметно.

– Спасибо, Софья Васильевна, – поблагодарил он. – Честно признаюсь, это мой любимый непарадный пиджак. И хотя ему уже много лет, мне всё равно было бы жаль потерять его.

И снова это дурацкое слово «жаль», да что же это такое… Но что делать, если ему действительно жаль! Жаль, что он не сумел помочь талантливой художнице открыть галерею, в которой выставлялся бы не «арт в тренде», а настоящее искусство. Жаль, что он уйдёт, а рыженькая девчушка, которая смотрит мультики в соседней комнате, так навсегда и останется зла на него. А больше всего жаль, что сейчас они с Софьей расстанутся, и он больше никогда её не увидит. Хотя и знает, где её найти, но всё равно никогда не придёт субботним утром в маленькое кафе на Патриарших, потому что Софья и Лиза не захотят его видеть, а он не станет навязываться.

– Софья Васильевна, а я могу взглянуть на ваши картины? – вдруг неожиданно для себя самого попросил он. – Они у вас дома или в мастерской?

– Ну, своей мастерской у меня пока нет… – Художница смутилась. – Так что всё хранится здесь, прямо в соседней комнате. Если хотите, можете взглянуть.