– Да, так его Джо называл. Я, к сожалению, узнал об этом только сегодня. Вообще он доктор медицины Майкл Эванс. На счет фамилии я выяснить не успел, но что-то тут не то. Он говорит, приехал из России в пятнадцать лет.

– Усыновление?

– Возможно.

– Выяснить?

– Не стоит, надеюсь, это он сам мне расскажет. Тебе задание посложнее. Постарайся узнать у своих людей в полиции, не проходит ли он у них по уголовному делу. И существует ли вообще какое-то дело, или разбирательство в связи с кончиной, или исчезновением некоего Дмитрия Ростовцева. Про этого товарища чем больше информации достанешь, тем лучше. Он приехал три года назад из какого-то Ставрополя. На каких правах здесь находился, где жил, с кем общался, не был ли, часом, связан с мафией?

– Даже так?

– Или не с мафией, может, с бандой помельче. Короче, разузнай, что сможешь. И главное где он сейчас. Хотя бы жив, или нет?

– Понятно.

– Пожалуй, всё пока. А там посмотрим. В зависимости от того, какие планы у полиции.

– Наш подопечный попал в беду?

– Пока не ясно. История, которую он рассказал, другого кого, может, и навела бы на подозрения, но я ему верю.

– Настолько же, насколько не доверял ему раньше?

– Вот именно.

– А твоя жажда искупления злую шутку с тобой не сыграет? Что у него за дела с этим русским?

Финчли поведал в общих чертах о Миккиной неудачной интрижке.

– Так. И что тебя в его истории смущает?

– Я же говорю, меня ничего.

– Хорошо, а что бы смутило кого-то другого?

– А самого тебя ничего не настораживает?

– Нет, не очень. Я как-то к нему заранее проникся и тоже склонен верить, но если придираться, то конечно, можно подумать, укокошил он своего любовника и даже знает слабые места, на которых люди прокалываются, вроде ДНК. И свидетели в клинике какие-никакие отыщутся. Глупо думать, что они прямо там развлекались, а ни одна живая душа ничего не заметила.

– Что ж они, такие скромные все?

– Подумай получше, он врач. Неужто санитарки, там всякие уборщики ему в глаза намеки будут делать? Если в его кругу не знают, это не значит, что не знает никто. И он должен это понимать. Вот ты говоришь, ему три года помощи не предлагал, но он-то тоже только теперь возник. Может, рыльце-то в пушку?

– Да, кое-что сомнительно.

– Угу. Но мы же на его стороне.

– Точно. Вот поэтому для начала постарайся найти Ростовцева.

– Ясно, шеф. Не беспокойся.

Глава 2

Нежность. Несказанная нежность буквально пропитала комнату, её полумрак и сладковатый, чуть удушливый воздух. Старая, давно осточертевшая мебель, тоже пропитанная нежностью, казалась теперь очень милой, и набивший оскомину узор на обоях таким свежим сделался, оригинальным. Эта нежность и самого Тедди размягчила, расслабила, не давая возможности двинуться лишний раз, приятно щекотала суставы, шевелила волосы на затылке, пуская по спине мелкие иголочки дрожи.

– Мы с тобой похожи, – полушепотом сказал Тедди, поглаживая пальцем влажный висок Микки.

Микки улыбнулся и сделал озорные глаза:

– Неужели?

– Да. Я тоже не коллекционер. Среди геев это редкость, такая склонность к моногамии. Если бы Дерек не умер, я до сих пор был бы с ним.

Они лежали, обнявшись, обнаженные, между сплетенными ногами и слепленными животами еще не успело просохнуть. Микки нехотя высвободился из объятий. Умилительно шлепая босыми пятками, почапал в сторону душа. А переполнявшая Тедди нежность, всё еще не выпускала его.

– Ты не обиделся?

Микки остановился, обернулся. Изящный, ладненький, красивый, как Адонис.

– На что?

Совершенно юное тело, мельком подумалось Тедди, действительно, какая-то магия.

– Что я заговорил о Дереке сразу после… извини меня. Клянусь, это было прекрасно, и я теперь с тобой, но…

– Да всё понятно. Расслабься. У нас сегодня вроде ностальгический вечер. Я тоже с три короба наговорил о Джо. Ты просто развил тему.

«Расслабься, – думал Тедди, под шум воды, – хорошо тебе говорить. Тут как бы расслабленность эту сбросить с себя. Совсем обессилел от нежности. Это было восхитительно. Никогда. Ни с кем. Ничего подобного! Теперь только он. Никого не желаю больше». Тревожное сомнение кольнуло сердце: «А он захочет ли? Продолжится всё, или уже окончено? Он так спокоен, почти равнодушен. Всё бы отдал теперь, чтобы узнать его мысли».

Микки вышел из душа, завернутый в полотенце. И стал, не спеша, натягивать свою одежду.

– Ты что? Уходишь?! – встрепенулся Тедди.

– У меня через два часа операция.

– Ночью?

– А что поделаешь? Такой у нас график.

– Как же? Не спавши?

– Ничего, там дел-то часа на два. Резекция желудка, еще успею выспаться.

– Подожди минутку. – Тедди наконец-то спрыгнул с кровати, поспешно стал одеваться. – Я отвезу тебя. – Краем сознания он отметил, как хорошо, что из-за этой спешки не нужно идти в душ. Не хотелось смывать с себя поцелуи и прикосновения Микки. – Да! Может, сделать тебе кофе?

– Не надо. В клинике напьюсь.

– А ты не голоден? Перекусить успеешь? Я мигом что-нибудь сварганю!

– Нет, Тедди, спасибо. Ехать нужно.

Тедди подогнал машину, вышел из неё и перед тем, как открыть Микки дверцу, крепко обнял его.

– Я подожду тебя? И опять ко мне. Выспишься, поешь, как следует.