Читаем Мужчины Микки полностью

– Не понимаю, детектив, и за что я столько лет вам денежки плачу? От и до – всё не в масть. Ладно, шутки в сторону. Речь идет о моём старом и очень хорошем товарище, Джоуи Карстене. Мы еще со средней школы с ним дружили. Его вообще-то можно было бы не упоминать, ели бы не требовалось объяснить мое сложное отношение к этому красавцу-доктору и почему я вообще берусь за это дело. Так вот, Карстену было уже порядочно за пятьдесят. Сам знаешь, что за жизнь в таком возрасте, особенно у мужчины, сделавшего хорошую карьеру. Работа, больше ничего. У детей свои семьи, с женой отношений практически никаких. Они давно уж отдалились, так, ночевали под одной крышей, в разных спальнях и не каждую ночь. Но молодых девиц ему не надо было, здоровье, понимаешь, стало подводить, работы выше крыши. Из-за работы дома-то не ночевал, исключительно. И вообще, видно было, устал человек, выдохся. Казалось, вот допашет старый конь борозду, да так и свалится на краю поля. Только и уповали на то, чтоб борозда его подольше не кончалась. И вдруг, как будто половину прожитых лет с него сняли. Невероятное преображение. Помолодел, подтянулся, ожил. Глаза горят, веселый, бодрый, словом, дураку понятно, Джо влюбился как пацан. Поначалу все естественно подозревали студенточку какую, или молоденькую докторицу, где ж как ни в клинике, было ему вляпаться. И тут как гром среди ясного неба: не докторица это, доктор. Мальчик, юный, хорошенький как ангел. И вроде б ничего такого, но надо было знать Джо. Как тебе объяснить? Не то что б он был гомофобом, но не его это стиль, не его повадка. Карстен всегда был настоящий мужик, здоровый, особенно морально, без всяких причуд и отклонений. Поверить было невозможно, немыслимо допустить. Знакомые были в шоке. До сих пор понять не могу, чем же он его прельстил? Как вообще могло получиться, чтобы Джо, как бы это выразиться, допустил к себе… ладно, не важно. Вообще-то он пытался говорить со мной об этом. В таком был восторге. Намекал на неземное блаженство. Что уж там у парня этого есть, чего нет у других, ума не приложу, но Джо мне прямо с придыханием, с вытаращенными глазами заявил, что тридцать лет не испытывал ничего подобного. В смысле остроты желания и всё такое. Чертовщина короче, нонсенс. А главное, чем прочнее отношения у них завязывались, тем резче Джо старые связи обрывал. С женой оформил развод. С друзьями почти не виделся. Что мы должны были думать? Стандартно: попал под дурное влияние. Окрутил, значит, профессора аферист, проходимец и бессовестно пользуется. Дальше больше. Он ему квартиру купил здесь, в центре. Акции какие-то приобретал на его имя. Пару раз обращался ко мне, но я, разумеется, заявил, что таких поступков не одобряю, но Джо и без меня справился. Он хотел оставить парню всё при жизни. Избавить от судов, проблем с наследством, понимаешь? При том, что он далеко не глупый был человек, и в людях разбирался, дай бог нам с тобой так. Джо не боялся всё ему отдать и остаться ни с чем. Понимаешь? Он любил его. По-настоящему любил. Беззаветно, как говорится. Понимаешь?

– Ну, понимаю. Что ты заладил.

– Воот! А я не понимал. Они ведь семь лет вместе прожили. Семь. Три года назад Джо скончался от инфаркта.

– Укатали, всё-таки, Сивку крутые горки.

– Перестань! Со своей Селестой он загнулся бы гораздо раньше. Он еще до встречи с Микки на ладан дышал, я ж говорю тебе. И дело не в нём сейчас, то есть, в нём, конечно. Понимаешь, я перед этим мальчиком виноват и перед Джоуи тоже. Ведь он мне написал письмо, ужасно трогательное, пронзительное прямо. О том, как любит этого человека, как дорожит им, как искренне желает ему счастья. Короче, это лирика, но ведь меня-то, друга своего, он просил не оставить парня, поддержать, если с ним самим что случится. Просил отнестись к нему так, как если б он был его сыном. А я? Я просто отложил письмо в сторону. Нет, вру. Не просто отложил, с раздражением, возмущенно. Дескать, как это можно, чтобы я опекал паршивца, сбившего праведного Карстена с верного пути, обобравшего его до нитки, и тому подобное. Вот втемяшилось мне в башку, что отрицательный он персонаж, и всё тут. Три года жил я спокойно после смерти Джо, про его, так сказать, вдовца ни секунды не думал. А сегодня он ко мне пришел. И знаешь, у меня как мир перевернулся. Все эти предрассудки, всё предубеждение – полная ерунда. Я не могу тебе точно сказать, что меня навело на эти мысли, но видно, вот просто видно по всему, что он говорит, и главное, как держится, как смотрит, в общем, ясно, что Джо он любил, и счастливы они были по-настоящему. И ничего-то мы, друзья, об их жизни не знаем. А могли бы знать. Мы все эти семь лет его последних могли бы быть счастливы вместе с ним. Продолжать дружить семьями, встречаться, устраивать вечеринки. И принимать его счастье как должное. А мы погрязли в своем ханжестве. Эх, что уж теперь. Дело прошлое.

– А что случилось у него? У этого, как ты сказал? Микки?