– Стоп, Тедди. Я, как-никак, не просто объект для интересных исследований, а пока еще самостоятельно мыслящая единица, и я не собираюсь больше тебя терять. Если интересно мое мнение, то вот: Лично для меня, «счастливого» обладателя всех этих «замечательных» опций, тот самый побочный эффект важнее основного. На мой взгляд, нестарение организма всего лишь приятное дополнение. Конечно, я и чувствую себя и выгляжу хорошо, на двадцать с копейками, кто ж откажется, но это нисколько почти влияния на личность мою, на образ жизни не оказывает. А вот способность привлекать мужчин – штука сильная. Мы со Светой решили так: способность эта здорово мне портит жизнь, и потому я имею моральное право использовать её в своих интересах. А когда я её использую, поверь мне, Тедди, это может быть таким оружием, с которым никакие агенты не страшны.

– Если они не бабы.

– А они в основном не бабы. К сожалению, или к счастью, уж не знаю, это мужской мир, Тедди. Всё еще мужской. Доверься мне. Сдадимся федералам. Если действовать с умом, они не причинят нам вреда. Наоборот, под нашу дудку запляшут.

– Что я могу сказать? Кому-кому, а мне-то хорошо известно, как может крышу от тебя снести. Трудновато представить, что я такой не один. Разумеется, специально сдаваться федералам я не намерен, есть еще порох в пороховницах, еще попартизаним. Однако, сдается мне, особенность твоя проклятая не только тебе, а и мне еще изрядно попортит нервы. Поэтому согласен, грех будет хоть какой-то пользы из неё не извлечь. Значит, будем разрабатывать планы с учетом нашего основного стратегического оружия.

– Умница моя! – Микки наградил любимого глубоким долгим поцелуем.

Глава 8

– О мальчиках я и не заикаюсь. С мальчиками всё ясно. А что если девочку? Маленькую, хорошенькую, как ангел, девочку, похожую на тебя. Я бы её обожал.

Микки не сразу уловил – ирония в голосе Левина не добродушно-веселая, как всегда, а близка скорее к раздражению. Поэтому ответил полушутя:

– Бедная девочка. В пятнадцать лет она полюбит мальчика, приведет его домой, познакомить с родителями, а он тут же втюрится в одного из её папаш. Чудесная перспектива. К тому же, будем реалистами, милый, мы оба слишком заняты работой. Нам кошку и то не хватит времени воспитывать, а ты говоришь, девочку.

– Ради ребенка я бы ушел в отставку.

– Очень мило. Через столько лет возвратиться в полицию, чтобы тут же выйти в отставку?

– Почему бы и нет?

– Тедди, дорогой, у тебя неприятности на службе?

– Ничего из ряда вон выходящего.

– Ты устал?

– Всё в порядке, Микки. И верно ты рассуждаешь, не нужен нам ребенок. Это я так. – Тедди усмехнулся. – Считается, бывают женщины, желающие ребенком привязать к себе мужчину. Думаю, бывают семьи, где муж заставляет жену родить, только бы она покрепче к нему привязалась.

– Ход мысли понятен. Почему бы двум старым педикам не связать друг друга по рукам и ногам за счет кого-то третьего. Не понимаю только, какое это к нам имеет отношение? Я ли к тебе не привязан? На шаг отойти боюсь. Больница и ты. Ничего больше нет в моей жизни.

– А долго ли ты так протянешь, Микки?! На каком году тебе осточертеет такая жизнь? Я, в отличие от тебя, не молодею. К тому же столько соблазна вокруг. Все тебя обожают. Каждый счастлив всё на свете отдать за один твой поцелуй. Да, чёрт возьми, мне хотелось бы иметь гарантии. В конце концов, это естественные человеческие чувства – ревность, сомнение, страх лишиться самого дорогого.

– Тедди, я…

– Между прочим, – перебил Левин, – из двух любящих, один любит, а другой только позволяет себя любить.

– Вот это номер! Давай-ко разберемся, и кто из нас тот истинно любящий? Уж не ты ли? А я, значит, просто молча подставляюсь? Позволяю, значит? А знаешь ты, как трудно сознавать, что тот, кого ты любишь, не искренне, по доброй воле душою тянется к тебе, но лишь подчиняется странному инстинкту. Верно ты заметил, мужики бросаются на меня. Как кобели бегут на запах течки. Таких кобелей вокруг сотни, я отгоняю их изо всех своих сил. И только о тебе одном я запретил себе так думать. Иначе придется признать, что все отношения наши держатся исключительно на моей доброй воле. Я выбрал тебя. Когда мы встретились там, в кафе, я понял: «это он». За минуту до того я всё еще был предан Джо, и мысли не допускал о новом романе. Теперь так же предан тебе. Но как могу я, зная то, что знаю, спокойно говорить себе: «чувства его не суррогат, не иллюзия, я нужен ему, именно я, а не тот пресловутый запах, чем бы он ни был»? Все наши горести, разлука и скитания, всё от того и случилось – я думал, что не смогу, не выдержу. Но я могу. Я хочу быть с тобой. Я хочу верить, что ты меня любишь. И я люблю тебя, Тедди, не сомневайся. – Микки замолчал. Левин ничего не ответил. – Сомнения нас погубят. Только-только всё наладилось. Мы дома, нас относительно оставили в покое, давай насладимся моментом. На годы вперед нет смысла загадывать. Ну, что ты, Тедди? Что с тобой?

– Сегодня выезжали на происшествие. Не буду излагать подробности – грязная история. Как раз вот между педиками, как ты выражаешься.