Читаем Мумия блондинки полностью

Я проснулась лишь наполовину и не посмотрела, вернулась ли Грейс, а просто встала с постели, чтобы закрыть окно. Пока я возилась со шпингалетом, мое внимание привлек шум мотора. Затем сноп света залил двор, и появилась машина, которая неслась от колледжа с такой скоростью, словно за ней гнались все силы ада. Я видела ее обтекаемый корпус не более секунды, но сразу узнала его: это был желтый «седан» Пенелопы Хаднатт.

Если бы я знала, какие события нам предстоит пережить, то обратила бы большее внимание на эту машину. Но в тот момент, окончательно не проснувшись, я просто удивилась, куда это наша непогрешимая деканша женского факультета так поздно направилась. Потом снова нырнула в постель.

Не успела я заснуть, как сквозь дремоту услышала, что тихонечко скрипнула открываемая кем-то дверь. Наконец-то вернулась Грейс, подумала я, давно пора.

Шаги по ковру приближались ко мне. Я удивилась, что все это Грейс проделывает так тихо, ибо она, подобно большинству близоруких людей, обычно спотыкалась и наталкивалась на мебель. Шаги затихли у моей кровати, и я почувствовала, как кто-то склонился надо мной,— совсем как во сне. Потом шаги заскользили к кровати Грейс. Я ждала знакомого звука, с которым моя соседка всегда натягивала на себя одеяло, но так и не услышала его. «Странно»,— сонно подумала я.

Потом мои мысли прервались, потому что снова послышались шаги, еще более осторожные: кто-то крался к двери. Не знаю, почему меня это напугало. В конце концов, Грейс могла забыть запереть дверь, да было и еще множество простых объяснений. Но мне, в моем дремотном состоянии, это показалось очень страшным.

Я села на кровати, вглядываясь в темноту, и увидела неясные очертания человека у самой двери.

— Грейс, это ты?

На мгновение неясный силуэт на фоне менее темной стены замер, потом выскользнул за дверь.

Тут уж я по-настоящему проснулась — в паническом страхе, что в нашу комнату забрался кто-то посторонний.

Разум подсказывал мне, что бояться нелепо. Если ночным гостем была не Г рейс, значит — Элейн, Норма или любая другая девушка из Пигот-холла. Но разуму было трудно преодолеть бредовые ночные страхи. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем я осмелилась приподняться и взять сигарету.

Теперь дождь усилился и громко стучал по оконному стеклу. Но когда я бежала босиком к туалетному столику за сигаретой, то снова расслышала глухой шум автомобильного мотора во дворе колледжа.

Я думала, что это опять желтый «седан» деканши, но ошиблась. Свет под портиком позволил мне разглядеть блестящий от дождя зеленый корпус, и я опять сразу узнала машину: двухместный закрытый автомобиль с откидным верхом Мерсии Перриш. А желтая машина еще не вернулась!

После этого я долго стояла у окна с забытой сигаретой в руке. Потом взглянула на часы — 4.20 утра.

Сначала Пенелопа Хаднатт, потом Мерсия Перриш умчались на машинах среди ночи неизвестно куда. И вдобавок — кто-то пробрался ко мне в комнату. Определенно в Вентворте творилось что-то из ряда вон выходящее!

Я докурила сигарету, погасила окурок, вернулась в постель и, как ни странно, заснула.

Где-то задребезжал звонок. Он-то и разбудил меня. Я открыла глаза и посмотрела на кровать Грейс — она была пуста. Грейс Хау так и не вернулась домой.

Полагаю, большинство людей не усмотрели бы ничего из ряда вон выходящего в том, что девушка из колледжа пробыла где-то всю ночь. Но в Вентворте, с его железной дисциплиной, о подобных случаях и не слыхали. Виновницу ждало суровое наказание.

Глядя на несмятую постель Грейс, я подумала, что

у нее вчера было странное настроение и, возможно, она угодила в какую-то скверную историю...

  Но затем, когда я перебирала в памяти события вечера, мне пришла в голову другая мысль: во всех поступках и словах Грейс было что-то прощальное. Просила меня опустить письма, завела необычный для нее разговор о Джерри, наконец, она поцеловала меня, чего не делала никогда раньше,— как будто уезжала навсегда... Кроме того, еще этот морской офицер, .автор загадочных писем. Почему они уехали вместе?

  Тут я ощутила прилив жгучего любопытства. Все наводило на мысль о тайном бегстве с возлюбленным. Пока я одевалась, это предположение казалось мне все более и более резонным. Оно объясняло многое из того, что вчера еще казалось совершенно непонятным.

  Грейс пришла в страшное волнение, получив последнее письмо. Впервые в жизни накрасилась. И она обрушилась на Норму с уверенностью человека, задумавшего нечто романтичное и эффектное.

  Становился понятным и еще один удивительный эпизод — сцена между Г рейс и Робертом Хаднаттом в фойе театра. Это было как раз в ее стиле — разыграть мелодраматическую сцену прощания с прежним возлюбленным, перед тем как сбежать с новым. А зная Хаднатта, легко было представить себе, как подобная сцена в столь многолюдном месте смутила его, заставив наговорить бог знает что!