Читаем Мучимые ересями полностью

— Пожалуйста, ответьте на мой вопрос, милорд. — Голос Шарлиен стал заметно холоднее. — Разве сейчас время демонстрировать свою слабость? Чтобы внушить этим не только «Группе Четырёх», но и всему Сэйфхолду, что мы на самом деле не обладаем силой наших собственных убеждений? Уверенностью в наших собственных принципах?

Выражение лица Белой Церкви было крайне несчастным, и его глаза бегали вокруг стола совета, как будто ища кого-то, кто мог бы спасти его от гнева императрицы. Но он видел только очень много глаз, которые явно соглашались с ней, и его кадык подпрыгнул, когда он сглотнул.

— Нет, Ваше Величество. Конечно же, нет! — сказал он.

— Я рада, что мы пришли к согласию по такому фундаментальному вопросу, милорд, — сказала она ему, не сводя с него сурового взгляда карих глаз. — Я люблю кровопролитие не больше, чем любой другой мужчина или женщина, — продолжила она. — Более того, мы с Императором ясно дали понять, что Империя Черис не будет убивать людей, просто потому что они не согласны с нами или потому что они против Церкви Черис и нашего конфликта с «Группой Четырёх». Но вывод из этого должен быть столь же ясен. — Она наконец оторвала от него свой пристальный взгляд, чтобы позволить своим глазам обежать остальную часть стола. — Мы накажем виновных, когда их вина будет доказана, и одеяния, которых они недостойны и предали, не защитят их. В отличие от них, мы не будем проливать кровь невинных, но мы будем считать их ответственными за всю пролитую ими кровь. Есть ли какая-то причина, по которой кто-то из сидящих за этим столом не может понять этот существенный пункт нашей политики?

Никто не произнёс ни слова. На самом деле, подумал Серая Гавань, велика вероятность, что очень немногие из них вообще дышат в данный момент, и он был почти уверен, что Белая Церковь точно не дышит. Императрица никогда даже не повысила голос, но Хранитель Печати выглядел удивительно похожим на человека, который хотел бы растаять и просочиться под стол совета.

«Идиот», — без особой жалости подумал первый советник.

В некотором смысле сочувствовать Белой Церкви было не так уж трудно. Часть его тревог было достаточно легко понять в терминах простого человеческого эгоизма. Белая Церковь был богатым человеком, но большая часть его личного и семейного состояния была связана с торговлей, а также со значительным торговым флотом, которым они все вместе владели. Несомненно, он был в восторге от того, что Каменный Пик сумел вернуть все корабли, кроме двух, первоначально захваченных в Дельфираке, но какая-то его часть, казалось, не могла понять, что противостояние между Черис и Храмом переместилось в область, которая сделала даже торговлю, жизненно важную для существования Империи, второстепенной проблемой. Возможно, в этом не было ничего удивительного, поскольку любой черисиец почти инстинктивно понимал, насколько жизненно важна эта торговля. К сожалению, где-то глубоко внутри Белая Церковь, очевидно, был не в состоянии признать необходимость установления реальных приоритетов. Или, по крайней мере, поставить свои собственные, личные интересы ниже приоритетов Черис в целом. Всё, что могло помешать торговле Империи, закрыть порты для его кораблей, угрожало будущему его семьи, и он с самого начала был настойчивым предостерегающим голосом.

Но были и другие причины его положения, и большинство из них были значительно менее эгоистичны. Это не означало, что Серая Гавань согласился с ними, но, по крайней мере, он понимал их мотивы.

В обязанности этого человека входило официальное составление и получение дипломатической корреспонденции Королевства. Он привык мыслить не в терминах великой и масштабной борьбы, а в терминах общения между относительно небольшим числом людей, чьи решения определяли судьбы миров. Он ещё не успел осознать, что силы, высвобождаемые здесь, в Черис, выходят далеко за пределы советов при королях и князьях или даже священников и викариев. Эти лица, принимающие решения, оставались жизненно важными, но приливы и отливы, с которыми им приходилось бороться, коренным образом изменились.

К сожалению, если Белая Церковь этого ещё не понял, вряд ли он когда-либо это сделает. И был ли у него острый ум, чтобы сделать это или нет, он был явно глух, когда речь шла о реалиях нового черисийского политического уравнения.

«Он, наверное, думает, что Шарлиен приписана к королевской спальне, чтобы беременеть и штамповать наследников престола», — с горечью подумал Серая Гавань. — «Как будто Кайлеб мог жениться на простой кобыле! Или как будто она могла мириться с таким дерьмом кракена»!

— Я испытываю облегчение и удовлетворение, обнаружив, что мы все согласны в этом вопросе, милорды, — заметила императрица, и её улыбка слегка потеплела. — Надеюсь, нам не потребуется… повторить это в будущем.

Белая Церковь, казалось, слегка съёжился, хотя она даже не смотрела в его сторону, когда говорила. Затем она откинулась на спинку кресла во главе стола.