Читаем Мучимые ересями полностью

— Адмирал Каменный Пик выполнил все инструкции, полученные от вас и Его Величества, до последней буквы, Ваше Величество, — заметил Рейджис Йеванс. Граф Серой Гавани был первым советником «Старой Черис» и явно собирался стать первым советником Империи Черис. Некоторые люди могли бы подумать, что всё это означает, что Кайлеб оставил его дома, чтобы быть уверенным, что Шарлиен не увлеклась чрезмерно раздутым представлением о том, какой властью она в действительности обладает. Однако вряд ли кто-то из сидящих в этой переговорной мог допустить подобную ошибку, и голос Серой Гавани прозвучал одновременно почтительно и, возможно, чуть-чуть настороженно.

— Не беспокойтесь, милорд. — Шарлиен улыбнулась ему, и улыбка эта была холодной. — Я согласна, что адмирал сделал именно то, что ему было приказано. И я полностью одобряю его действия. Я могу понять, почему Кайлеб и прочие в Черис так сильно доверяют его суждениям. Я просто никогда не предполагала, что у него будут такие чёткие доказательства, на основании которых можно будет действовать. Или, если уж на то пошло, что так много инквизиторов Клинтана сами себя изобличат.

— При всём моём уважении, Ваше Величество, я думаю, что если бы кто-то ожидал такого, то эти инструкции были бы несколько более ограниченными, — раздался другой голос, и она повернула голову, чтобы посмотреть на говорившего.

Голос Пейтира Селлирса, барона Белой Церкви, прозвучал обеспокоенно, почти недовольно. — «На самом деле», — кисло подумала Шарлиен с ничего не выражающим лицом, — «он прозвучал прямо-таки плаксиво». — Белая Церковь был Хранителем Печати Старой Черис, и у него было немало полезных политических союзников здесь, в Теллесберге, что, как она подозревала, помогало объяснить, как он добился своего нынешнего поста. Однако, если бы ей было что сказать об этом (и она бы это сделала), он бы не был Хранителем Печати Империи.

— Я не согласна, милорд, — сказала она затем спокойно, но совершенно без колебаний. — Если бы виновными были сто человек — или тысяча — а не шестнадцать, приговор был бы не менее справедливым, и их казнь была бы не менее оправданной. Я удивлена, милорд. Но не обескуражена.

— Ваше Величество, — сказал Белая Церковь, — я вовсе не считаю, что вы должны быть обескуражены. Я также не утверждаю, что эти люди, священники они или нет, не заслужили такого наказания. Я только говорю, что де-факто швыряние голов шестнадцати рукоположенных священников к ногам «Группы Четырёх», возможно, было не самой продуктивной вещью, которую мы могли бы сделать.

Серая Гавань начал было что-то говорить, но затем остановился, так как императрица приветливо улыбнулась Белой Церкви. Учитывая эту улыбку и то, что он к этому моменту увидел в этой молодой женщине, он сильно сомневался, что его вмешательство было необходимо или желательно.

Шарлиен рассматривала Белую Церковь, слегка склонив голову набок, в течение двух или трёх ударов сердца. Дело было не столько в том, что он сказал, сколько в том, как он это сказал. Она уже слышала этот терпеливый тон раньше, хотя и не в последнее время; выжившие среди её советников научились лучше понимать злосчастную судьбу тех, кто применял его. Она наблюдала за ним, узнавая покровительственный оттенок его улыбки, и задавалась вопросом, имеет ли он хоть малейшее представление о том, что она может это видеть. Наверное, нет, решила она. В конце концов, он был не настолько глуп, чтобы намеренно провоцировать её. Но это, к сожалению, не совсем то же самое, что сказать, что он умный.

«Он Хранитель Печати Кайлеба, Шарли», — напомнила она себе. — «Ты не знаешь всех причин, по которым Кайлеб мог выбрать именно его. И даже если бы это сделала ты, ты не та, кто назначил его в Совет. Так ты действительно хочешь это сделать?»

Но даже задавая себе этот вопрос, она знала ответ. Это был тот же самый ответ, которому Марек Сандирс научил испуганную девочку много лет назад. Она могла бать правителем, а могла и просто символом. Она сделала этот выбор, когда ей едва исполнилось двенадцать, и Кайлеб Армак женился на ней не потому, что она была слаба.

— Позвольте мне объяснить вам, милорд, — сказала она холодно и чётко, — почему ваше беспокойство беспочвенно.

Белая Церковь, казалось, напрягся в своём кресле, услышав её тон, но она продолжила, как будто ничего не заметила.

— Как вы, наверное, помните, мы уже сообщили «Группе Четырёх» и Совету Викариев, что отвергаем их авторитет. Что мы знаем их такими, какие они есть, и что мы намерены привлечь их к ответственности за их преступления не только против народа Сэйфхолда, но и против Матери-Церкви и даже против самого Бога. Неужели вы полагаете, что, сообщив им об этом, мы не должны вершить над ними правосудие, когда люди с доказанной виной — люди, чьи письменные отчёты, чьи собственные показания свидетельствуют о гордости и удовлетворении, которые они получили, отдав приказ об убийстве детей — попадают в наши руки?

— Ваше Величество, я только…