— Конечно нет, — сказал Ховерд. — Мы договорились об этом с самого начала. Но этот раскол становится всё глубже и глубже, Сэмил. Велика вероятность, что рано или поздно он скатится в настоящую ересь, чего бы ни хотели Стейнейр или Кайлеб, если Клинтан будет продолжать идти в этом направлении. И если для Круга случится худшее, если не останется никого, кто мог бы его остановить…

Он позволил своему голосу затихнуть, и Сэмил мрачно кивнул.

— Я знаю, — сказал он. — Я знаю. Но это одна из причин, почему Пейтир находится в Черис, Ховерд.

Ховерд несколько секунд пристально смотрел на него, а потом тяжело вздохнул.

— Иногда бывают моменты, когда я желаю, чтобы мы родились в другой семье, — сказал он с кривоватой улыбкой.

— Я тоже… иногда, — согласился Сэмил. — К сожалению, это не так. Вот почему остальная часть викариата так чертовски сильно любит нас.

Ховерд хмыкнул. Затем он покачал головой.

— Знаешь, я с самого начала был рад, что Пейтир остался в Черис, но не думал об этом с точки зрения ключа.

— Это потому, что я никогда не говорил тебе, что отдал его ему, — сказал Сэмил. — Не то чтобы я действительно ожидал, что дело дойдёт до этого, когда помогал Клинтану «организовать» его назначение туда. На самом деле, я не могу честно сказать, что я предвидел всё это, когда он впервые отправился в Теллесберг, но Бог всегда действует таинственными путями. Должно быть, именно это Он и имел в виду… и, по крайней мере, Пейтир сейчас вне досягаемости Клинтана.

— И моли Бога, чтобы он остался там, — тихо сказал Ховерд. — У него самого никогда не было детей, и, размышляя о том, что такой человек, как Клинтан, может сделать с семьями его врагов в викариате, он был глубоко рад этому факту.

— Я послал известие Лизбет через Анжелик, — тихо сказал Сэмил. — Я сказал ей, чтобы она оставалась дома и держала других детей с собой, вместо того чтобы привозить их в Зион этой зимой.

— Ты думаешь, Клинтан не будет следить за ними?

— Я знаю, что Клинтан будет следить за ними, — голос Сэмила был мрачен. — Но я знаю, что он тоже должен был следить за Адорой Диннис и её мальчиками, и договорённости с Анжелик вывели их отсюда. Я думаю, она может сделать то же самое и для нас. Во всяком случае, я молюсь об этом.

— Ты отправишь их в Черис?

— Где ещё они могут найти хоть что-то похожее на безопасность?

— Не могу припомнить такого места, — признался Ховерд.

— Очевидно, я также буду предупреждать её, чтобы она сама принимала меры, — продолжил Сэмил, — хотя, честно говоря, я был бы удивлён, узнав, что она ещё не подумала об этом. Она не из тех, кто бросает тонущий корабль преждевременно, но она определённо из тех, кто заранее готовит свой путь к спасению, благослови её Бог!

— Аминь, — согласился Ховерд с хитрой улыбкой.

— А ещё, — сказал Сэмил, снова глядя брату в глаза, — я собираюсь послать ей ещё одно письмо. На этот раз для Пейтира… на всякий случай.

.IV.

Королевский дворец,

Город Талкира,

Королевство Дельфирак

Прохладный ветерок, дующий с озера Эрден, перебирал волосы Айрис Дайкин, подобно игривым пальцам. Над огромным озером наступал вечер, и она наслаждалась знакомым видом ряби на воде. И всё же, как бы то ни было, озеро было не Бухтой Менчир. Она скучала по прибою, запаху соли, запаху гниющих водорослей, ощущению столкновения суши и моря на плотно слежавшемся песке у линии прилива и более мягкому, менее плотному песку дюн.

А ещё она скучала по отцу.

Она стояла на зубчатой стене дворца короля Жамиса II на скалистом холме над городом Талкира. Это был более грубый и старый дворец, чем дворец её отца в Менчире. Несмотря на свои размеры, Дельфирак никогда не был таким богатым королевством, как Корисанд, и семья Жамиса больше полагалась на железный кулак, чтобы сохранить свою власть. Время от времени эта техника вызывала недовольство, и для этого требовался дворец, который всё ещё оставался замком, крепостью, которую можно было бы защищать в случае необходимости. Хотя и король и королева Хейлин уверяли её, что те дни давно прошли.

«Но я думала то же самое и об отце», — подумала она и сердитым жестом смахнула слезу. — «Никогда не позволяй им видеть, как ты плачешь. Я помню, как ты говорил мне это, отец. Я всё помню».

Её руки легли на твёрдый, выветренный камень зубчатой стены и сжались так, что костяшки пальцев побелели. Оглядываясь назад, она задавалась вопросом, знал ли её отец каким-то образом, что это произойдёт. Было ли это истинной причиной, по которой он вытащил её и Дейвина из Корисанда. Она надеялась, что нет. Она надеялась, что он был честен с ней во время их последнего разговора. Но о чём бы он ни думал, каковы бы ни были его последние мотивы, он вытащил их, и однажды Кайлеб и Шарлиен Черисийские узнают, как дорого им это обойдётся.

Она смотрела в сгущающийся вечер, и её глаза, такие же, как у её покойной матери, были ледяными и жёсткими, пока она, не мигая, смотрела на ветер.