Читаем Мучимые ересями полностью

— На данный момент, конечно, как нам всем хорошо известно, вся наша информация об убийстве Гектора фрагментарна и в лучшем случае пришла из вторых рук. Я уверен, мы все надеемся, что скоро получим более надёжные отчёты — желательно от епископа-исполнителя Томиса. С другой стороны, уже сентябрь. Не пройдёт и пятидневки, как погода начнёт закрывать нам возможность отправлять и получать сообщения, даже с помощью семафора. Я думаю, что мы должны пойти дальше и решить, как начать реагировать на это с той информацией, которой мы уже располагаем, какой бы неудовлетворительной, в некоторых отношениях, она ни была.

— Очевидно, первое, что нужно сделать, — сказал Клинтан, — это осудить кровавые действия Кайлеба, Шарлиен и остальных лидеров отступников. Я понимаю, что Гектор и его сын были всего лишь двумя жизнями против тысяч, которые уже умерли из-за их неповиновения Матери-Церкви. Но если они готовы убивать правящих князей и их наследников так небрежно, это указывает на совершенно новый уровень опасности.

— В каком смысле, Жаспер? — спросил Дачарн. На самом деле он был немного удивлён тем, что ему удалось сохранить такой нейтральный тон.

— С одной стороны, это абсолютная наглость, — ответил Клинтан. — Тот факт, что они готовы убивать своих противников так открыто, только подчёркивает их презрение к суду и осуждению остального мира. И, конечно, это будет иметь последствия для других князей и королей, не так ли? Кто может быть уверен, что черисийский убийца не придёт к ним, если они кажутся каким-то препятствием для непристойных амбиций Кайлеба и Шарлиен? Кроме того, мы говорим об акте убийства, Робейр. Убийство не просто кого-то, а князя, освящённого самой Матерью-Церковью, и того, кто вёл собственную Божью борьбу против сил отступничества! Я понимаю, что они уже продемонстрировали в Фирейде, что они были готовы убить даже Божьих священников, но теперь они доказали, что они убьют кого угодно, и даже без показательного суда, подобного тому, что был в Фирейде. Гектор — мученик, ещё один мученик в священной войне против Черис и сил Тьмы. Ради его памяти, Бога и Матери-Церкви, мы должны сделать это ясным для каждого верующего!

— Понятно.

Дачарн сумел удержать своё отвращение, хотя это было нелегко. Пыл, вспыхнувший в глазах Клинтана, испугал его. Казалось, что Великий Инквизитор действительно верил в то, что говорил об ответственности Черис за смерть Гектора. Тот факт, что он мог сначала приказать совершить убийство так небрежно, а затем использовать его так цинично, не вызывал оптимизма. Вероятность того, что он действительно способен поверить в собственную ложь, была гораздо хуже, особенно для того, кто обладал властью над Инквизицией.

— Думаю, мы все можем с этим согласиться, Жаспер, — спокойно сказал Трайнейр. — Как ты сказал, как бы Гектор ни погиб — на поле битвы, в постели или от рук убийц, — он явно вёл войну против врагов Матери-Церкви. Хотя я никогда не хотел бы показаться чересчур циничным или расчётливым, — Дачарн задумался, был ли он единственным, кто заметил, как глаза Трайнейра на мгновение ожесточились, когда канцлер посмотрел на Клинтана, — простая пропагандистская ценность публичного и громкого высказывания этой точки зрения будет просто неоценима.

— Я и сам так думал, — согласился Клинтан с едва заметным намёком на самодовольство.

Мейгвайр резко поднял голову, и Дачарн почувствовал что-то вроде жалости к капитан-генералу.

«Только сейчас просыпаешься, да, Аллайн?» — сардонически подумал он. — «Ну, лучше поздно, чем никогда, я полагаю. Но тебе действительно нужно работать над контролем своих эмоций».

Судя по выражению глаз Мейгвайра, он наконец понял, о чём всё это время подозревали Трайнейр и Дачарн, и тот факт, что Клинтан действовал в одностороннем порядке, даже не посоветовавшись со своими коллегами, должно быть, испугал его ещё больше, чем Дачарна. В конце концов, Мейгвайр был самым уязвимым в «Группе Четырёх». Остальная часть викариата была, мягко говоря, недовольна, когда весь новый галерный флот был объявлен устаревшим перед самой первой битвой с силами тьмы. Даже те, кто был слишком осмотрителен — или напуган — чтобы открыто критиковать Великого Инквизитора или Канцлера, начали перешёптываться о явной некомпетентности Капитан-Генерала. А теперь Клинтан небрежно бросил Гектора на растерзание хлещущим ящерицам просто потому, что этот человек был более ценен как достойно умерший мученик, чем живой. Если Великий Инквизитор мог сделать это, то он, конечно, мог сделать то же самое с самым слабым и уязвимым из своих коллег, чтобы успокоить гнев викариата.

«И он сделает это, Аллайн», — подумал Дачарн. — «Ни секунды не колеблясь, ни секунды не раздумывая, если он видит в этом какую-то выгоду».

Перед его мысленным взором возникла картина — ледяные виверны на островке из дрейфующего льда толкают одного из своих собратьев в воду, чтобы посмотреть, там ли ещё кракены. Нетрудно было представить себе одного из них с лицом Мейгвайра.