Читаем Мучимые ересями полностью

— Думаю, вы оба правы, — задумчиво произнесла Шарлиен. — Я знаю, как сильно меня возмущало то, что меня заставили сотрудничать с Гектором в нападении на королевство, которое никогда не причиняло зла ни мне, ни моим подданным. Не думаю, что Нарману это понравилось хоть не намного больше. На самом деле, я склонна думать, что именно то, что его заставили танцевать под дудку Клинтана, вероятно, и подтолкнуло его к открытому и настоящему разрыву с Церковью.

— Ну, что бы ни случилось, я думаю, он прав насчёт того, как мы должны справиться с этой ситуацией, — сказал Кайлеб более трезво, и Шарлиен кивнула.

Совет Нармана, как только он узнал о «видениях» сейджина Мерлина — что, на самом деле, он сделал довольно быстро — был лаконичным.

— Ваше Величество, — сказал он, — единственное, чего вы не можете себе позволить, по стольким причинам, которые я не могу сосчитать, — это попытаться скрыть участие Халбрукской Лощины во всём этом. Мне жаль, если это причинит боль императрице, но это так. Прежде всего, вам придётся объяснить, что с ним произошло. Во-вторых, необходимо, чтобы барон Волна Грома «обнаружил», что он был частью заговора, и чтобы Её Величество подтвердила это, предпочтительно лично, а не письмом, в Чизхольме. Даже сейчас, когда она стоит на земле Чизхольма, без единого черисийского оруженосца в поле зрения, найдётся кто-то, кто будет настаивать на том, что вы и ваши черисийцы действительно стояли за всем этим, и что императрица вынуждена об этом лгать. Я имею в виду кого-то, кроме Церкви. Им всё равно, кто будет свидетельствовать о его причастности. На самом деле, они, вероятно, будут считать его каким-то мучеником, убитым из-за его верности, а затем запятнанным ложными обвинениями его убийц. Во всяком случае, ничто столь незначительное, как правда, не изменит того, как их пропагандисты попытаются использовать это дело… против вас.

— Поскольку вы ничего не можете сделать с версией Церкви, особенно важно, чтобы вы донесли то, что действительно произошло, до всех ваших людей. И в дополнение к тому, чтобы ясно дать понять, что вы не просто избавились от него, потому что он был раздражающим препятствием, абсолютно необходимо, чтобы все в Чизхольме узнали, что, хотя убийцы, возможно, были черисийцами, два человека, наиболее ответственные за весь заговор — Хэлком и Халбрукская Лощина — оба были из-за пределов Королевства. Что на самом деле человек, который всё это организовал, не только не был черисийцем, но и был одним из первых дворян Чизхольма. Если вы сделаете это, и если Её Величество подчеркнёт, как её телохранители-черисийцы сражались до последнего человека, чтобы спасти её от убийства, запланированного её собственным дядей, вы действительно можете перевернуть всё это дело, по крайней мере, с точки зрения любого чизхольмца, который уже не является категорическим противником образования Империи.

— Я склонна согласиться, — сказала в свою очередь Шарлиен. — Но я не вижу способа вернуться в Чизхольм самой, по крайней мере, пока ты не вернёшься из Корисанда. Во-первых, если я сейчас покину Черис, разве твои черисийцы не увидят в этом доказательства того, что я им не доверяю? Что я убегаю от них, потому что всё дало мне право подозревать всех их?

— Я не знаю, любимая, — сказал Кайлеб со вздохом.

— С вашего позволения, Ваше Величество? — неуверенно спросил Сихемпер.

— Которое «Величество», Эдвирд? — спросила Шарлиен.

— В данном случае, оба Ваши Величества. — Её личный оруженосец слегка улыбнулся, но тут же вновь стал серьёзным. — Я считаю, что князь Нарман прав. И мне кажется, что если вы предстанете перед Парламентом, а возможно, и возможно в Теллесбергском Соборе вместе с Архиепископом в среду, и открыто объясните всем Черис, что вам необходимо как можно скорее вернуться в Чизхольм, чтобы заверить своих подданных в вашей безопасности и рассказать им, как погибла ваша черисийская стража, защищая вас, они, вероятно, вам поверят. И я уверен, что если вы оставите графа Серой Гавани и архиепископа Мейкела в качестве ваших регентов здесь, в Теллесберге, пока вы будете отсутствовать, вы можете рассчитывать, что всё пойдёт гладко, пока вы — или Император — не вернётесь. И тот факт, что вы доверяете им достаточно, чтобы сделать это, также должен помочь убедить остальных в Черис, что вы действительно не убегаете домой, потому что испугались.

— Я думаю, он прав, Шарлиен, — сказал Кайлеб после минутного раздумья. — Если бы тебя здесь не было, и если бы нам обоим не было необходимо продемонстрировать, что мы действительно равны, я бы всё равно оставил Рейджиса и Мейкела за главных. Они определённо способны «продержаться», как выразился Эдвирд, несколько месяцев. И теперь, когда я думаю об этом, то, что ты решила «по собственной воле» вернуться в Чизхольм — и продемонстрировала, что у тебя есть право, разум, и воля действовать по собственной инициативе, когда мы оба не можем посоветоваться друг с другом — это ещё больше укрепит нашу способность разделять процесс принятия решений, когда мы вынуждены действовать порознь.